Книга Измена. Незаменимых нет, страница 43 – Зоя Астэр

Оказывается, я забыла, что надо дышать.

Поднимаю взгляд на лицо мужчины, спасшего Дашу, и слова благодарности застревают у меня в горле.

Потому что мою дочь сейчас держит на руках ее отец. Герман смотрит на меня в таком же шоке, как и я на него.

Бывший муж переводит растерянный взгляд на Дашу. Я буквально читаю по глазам все вопросы, возникающие сейчас в его голове.

— Ты убивца! – кричит со слезами на глазах Даша и пинает Германа ногой, требуя, чтобы он опустил ее на землю.

— Не понял… - Герман спускает ребенка на тротуар, и я тут же крепко хватаю дочь за руку, чтобы она больше не вздумала рвануть куда не положено.

— Моя бобочка! – хнычет дочь, утыкая личико в мою ногу.

— Она говорит, что ты убийца, Герман, - подсказываю я, поняв в чем дело. – Потому что ты раздавил бабочку, за которой она побежала.

— Какая еще бабочка в ноябре? – не врубается Герман. – Вы совсем с ума сошли?

Я показываю пальцем на ботинок мужчины, к подошве которого прилипла смятая игрушка. Изломанные пластиковые крылышки беспомощно торчат по бокам. Грустное зрелище.

Наверно, он наступил на эту дурацкую бабочку, когда хватал Дашу.

— Что это еще за пакость? – Герман трясет ногой, и на тротуар падают разноцветные ошметки.

— Это ты какость! – сердито кричит дочь на своего спасителя.

— Не какость, а пакость, - поправляю ее я. – Буква «п», дорогая.

Вижу, что Герман всматривается в лицо девочки. Он и не догадывается, что хмурятся они с ней сейчас совершенно одинаково.

— Ма, мне жалко, - жалуется дочь, дергая за завязки свою шапочку.

— Она… - как-то глухо произносит Герман.

А меня уже просто трясет от паники.

— Спасибо, тебе большое, - тараторю я, вставая между Воецким и Дашей. – Нам пора, так что…

— Стой! Аня, этот ребенок…

Жмурюсь, проклиная дурацкий случай. Ну что нам стоило записаться на другое время…

— Дулацкая шапка! – Дашу раздражает сегодня все. И одежда в первую очередь.

Она срывает ее со своей головы и кидает на землю. Ветер подхватывает светлые пряди, разбрасывая их по ее плечам.

— Она моя! – в изумлении шепчет Воецкий.

Я даже вижу, как расширяются от невероятного осознания его зрачки.

Подхватываю ребенка на руки.

— Нет, конечно, - отчаянно вру я. – Не говори глупостей.

Спешу убраться вместе с Дашей прочь. Тем более, что Герман просто застыл на месте каменной статуей.

Быстро уношу ноги, молясь чтобы бывший не стал нас догонять.

Но не успеваю и двух шагов сделать, как натыкаюсь на еще одного знакомого.

Оказывается, свидетелем всего произошедшего стал Карим. Он молча стоял рядом все это время. А я и не заметила. Наверно, они с Германом шли куда-то вместе.

Это меня не удивляет. А удивляет взгляд, которым смотрит на меня с ребенком Карим. Холодная еле сдерживаемая злость, написанная на лице мужчины, пугает меня до глубины души.

И я сбегаю, даже не поздоровавшись.

Мчусь с Дашей на руках прочь. И только на соседней улице разрешаю себе остановиться и вызвать такси.

Дома меня продолжает трясти от паники.

— Он ее видел! – кричу я на ни в чем не повинного Давида. – понимаешь? Он все понял! Это просто кошмар какой-то!

Муж пытается меня успокоить, но это невозможно. Я мечусь по дому, накручивая себя все сильнее.

— Анна, успокойся! – строго требует Давид. – Ты не можешь знать, что понял Герман. Возможно, нет причин…