Книга Измена. Незаменимых нет, страница 44 – Зоя Астэр

— Говорю тебе, он понял, что Даша его дочь! Вот увидишь, он теперь от нас не отстанет!

И словно в подтверждение моих слов, раздается трель дверного звонка.

Я умоляю Давида не открывать дверь, но он не слушает. Снова требует, чтобы я взяла себя в руки, и уходит в коридор.

А я остаюсь стоять посреди кухни. Просто не могу заставить себя сделать хотя бы шаг. Словно я парализованный страхом зверек, загнанный хищником в угол.

Слышу голос Давида:

— Герман? Что тебе здесь нужно?

— Я пришел поговорить, - хриплый голос Воецкого режет по сердцу ножом. – О моей… дочери…

— Не знал, что у тебя есть дочь, - холодно замечает муж.

— Я тоже… не знал…

— Странно, что ты пришел говорить о ней сюда.

— Давид… хватит ломать комедию… я ее видел сегодня.

— Не понимаю, о чем ты.

— Хватит, Давид! Вы с Аней воспитываете моего ребенка.

И я не выдерживаю. Жгучая ненависть к Герману дает мне силы отмереть.

Бегу в коридор, чтобы бросить стоящему у двери Воецкому в лицо:

— Своего ребенка ты потребовал убить, Герман! Забыл? У тебя нет детей! Катись отсюда!

Бывшего мужа не впечатляет моя речь.

— Я не поверил в твою беременность. Мы ведь предохранялись, - спокойно говорит он.

— Вот и не верь дальше!

— Но я видел ее сегодня. Эта девочка… ошибиться невозможно! Она Воецкая!

— Она Гаспарян, - возражает Давид.

Мой муж – мягкий человек. Но сейчас он строг и холоден настолько, что я его едва узнаю.

— Она родилась с этой фамилией и уже три года с ней живет, - говорит муж. – С чего ты решил, что у тебя есть право влезать в жизнь этого ребенка?

— Но Давид, - спорит Герман. – Я же не знал о ней! Пойми хоть ты меня.

Но муж не поддается.

— Тебя уведомили о беременности бывшей жены, насколько я помню. Ты отказался от ребенка. Что изменилось сейчас?

— Я думал, что она просто придумала это, чтобы меня разжалобить или шантажировать! - восклицает Герман.

— Никто здесь не хочет тебя разжалобить, Герман, - равнодушно замечает муж. – Тебе лучше уйти.

— Нет! – Герман не то что не уходит, он наоборот делает еще один шаг в квартиру и прикрывает за собой дверь. – Я хочу видеть свою дочь, где она?

— Это не твоя дочь, - в который раз повторяю я, будто это имеет смысл.

Герман переводит на меня взгляд.

— Анализ крови легко докажет, что она моя, Ань. Не так ли? А суд присудит как минимум равную опеку.

— Ни один вменяемый человек не подпустит к ребенку человека, который отправил его мать на аборт, - мой голос дрожит от гнева и многолетней обиды. – Мы просто покажем в суде видео, на котором ты от нее отказываешься.

Взгляд Германа как-то странно меняется, и мне это не нравится. Бывший муж больше не смотрит на меня со злобой и отвращением. Теперь это больше похоже на жалость.

— Прости меня за это – внезапно произносит он. – Я был очень зол на тебя и жалею о том, что не поверил в беременность. Это моя ошибка.

Я просто задохнуться готова от возмущения.

— Ошибка?!

— Да, - кивает Герман. – И я уже за нее извинился. Теперь я хочу увидеть дочь.

— Ни за что! – рычу я.

Честное слово, я готова грудью встать на его пути, чтобы защитить Дашу.

Давит кладет мне руку на плечо, успокаивая. И Герман морщится.

— Даша спит, - говорит муж. – Мы не станем будить ребенка по твоей прихоти.

Это правда. Малышка заснула в такси по дороге домой. И не проснулась даже, когда я вытаскивала ее дома из комбинезона.