Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 29 – Оксана Барских, Рита Нестерова

— Храбрись, храбрись, пока можешь, — прищуривается она, но как-то странно. Словно у нее есть козырь в рукаве.

— Забыла, как голая по лестнице в прошлый раз спускалась? — напоминаю я ей о ее позоре, и она краснеет, а вот я буквально слышу чужой громкий смешок с соседней квартире. Не обращаю на это внимания, всем рты не заткнешь.

Ольга дергается, я явно задела ее за живое, даже надменная улыбка слетает с лица.

— Ликуй, пока можешь, — вдруг хмыкает она и успокаивается, заставив уже меня насторожиться. А затем просто напрочь убивает. — Не переживай, я не такая злопамятная, как ты. Мстить не буду. Алиментами мы с Вадимом тебя не обидим.

— Что? — выдыхаю я, кривясь.

У нее явно не всё в порядке с головой, если она думает, что Вадим на ней женится. Бурная фантазия мешает ей мыслить здраво. Вадим своего ребенка не бросит по своей воле, как и со мной не разведется.

Я не хочу больше быть его женой, но и мысль, что он может жениться повторно, да еще и на этой девке, отравляет меня изнутри и злит.

— Пошла вон! — выплевываю я, тяну дверь на себя, но она вклинивается и не дает.

— Не груби, — хмыкает она и толкает меня в квартиру.

Я едва не падаю, успеваю в последний момент ухватиться за косяк.

— Я зачем пришла-то. Хотела сказать тебе спасибо за то, что подарила мне две недели своего отсутствия, Настя, — цокает она и растягивает губы в издевательской усмешке, а затем достает из своей сумки сложенный вдвое листок.

— Что это? — морщусь я, когда она разворачивает документ и протягивает мне.

— А ты приглядись лучше и поймешь.

Я прищуриваюсь и вчитываюсь.

Исследование… ХГЧ… Уровень 100 единиц на литр.

Меня будто толкают, припечатывая кулаком в грудную клетку. Дыхание спирает, и я сглатываю, жадно хватая воздух. А затем поднимаю на нее растерянный взгляд.

— Я беременна, — выдыхает с улыбкой Оля и кладет руку на свой плоский живот.

— Я беременна.

Признание секретарши мужа звучит для меня, как какой-то нечитаемый набор букв. Вроде знакомые, из одного алфавита, а до меня всё равно долго доходит, что она сейчас выдает.

— Ты что? — неверяще усмехаюсь я и кидаю взгляд на ее растопыренные у пупка пальцы. Она даже кофту приподняла, чтобы оголить живот. Мне даже кажется, что надувает его специально, чтобы я хоть что-то заметила.

Из меня вырывается смешок от ее натуги. Она ведь не маленькая и должна знать, что на таком маленьком сроке, который и сроком-то назвать нельзя, живота еще нет.

— Оглохла? — с раздражением выплевывает Ольга, опускает кофту и упирает руки в бока. — Я говорю, я беременна, что тебе непонятного? Финита ля комедия.

— Какая еще комедия? — хмыкаю я, ничего не понимая. У этой девицы явно каша в голове.

— Это по-французскому “игра окончена”, ты что, совсем необразованная? — закатывает она глаза, а мне вдруг становится смешно.

— По-французски, — поправляю я ее машинально, а сама пытаюсь переварить ею сказанное.

Беременна. Любовница моего мужа беременна. Чертов документ в моей руке, который подтверждает ее слова, жжет руку, и я сминаю его в комок, с удовольствием расплющивая о вторую ладонь.

— Ты что делаешь?! — едва ли не визжит Ольга, пытается забрать у меня листок со своим ХГЧ, но я кидаю мятый шар на пол у подъезда прямо ей под ноги. Как собаке, неожиданно приходит мне аналогия, и я кривлю губы.