Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 41 – Оксана Барских, Рита Нестерова

Буквально неделю назад в моей жизни было всё идеально.

Идеальная семья.

Идеальный муж.

Идеальная беременность.

В будущем — идеальный ребенок.

И всё это рассыпалось, словно карточный домик от малейшего дуновения ветра.

А теперь у меня за плечами неверный муж, его наглая секретарша и предательница-подруга, от которой я меньше всего ожидала ножа в спину.

Пока я еду в поезде, выплескиваю все свои эмоции через слезы, так как понимаю, что, когда окажусь в родительском доме, не смогу себе этого позволить.

Не знаю, как сумела уснуть под мерный стук колес — ведь меня буквально терроризировали ненавистные мысли, — но в конце концов я засыпаю и просыпаюсь утром, за пару часов до прибытия. Лицо у меня отекшее, и на одной из станций я покупаю чайные пакетики, чтобы положить их на веки и немного свести отек.

Родителей о своем приезде я не предупреждала, поэтому на вокзале беру такси и похлопываю себя по щекам, чтобы придать лицу более живой вид.

Боюсь, что они поймут, что я не в себе, так что, когда поднимаюсь на лифте на нужный этаж, долго стою у двери и не могу нажать на звонок.

Сумка тяжелая, плечо сводит от усталости, но я держу ее, будто это единственное, что еще осталось от моей прошлой жизни. На лестничной площадке пахнет старым линолеумом и вареным картофелем — запах детства. Я здесь выросла. И всё же мне страшно войти.

Кнопка звонка под пальцем холодная. Звонок звенит, отдаваясь биением сердца в моей груди.

— Сейчас, сейчас, — слышится из-за двери мамин голос.

Сердце колотится. Я не готова. Не знаю, что скажу. Не знаю, как смотреть им в глаза.

Дверь открывается, и мама замирает на пороге. На ней домашний халат, волосы в беспорядке, глаза усталые, но теплые.

— Настя?.. Господи, ты чего? — она сразу шагает ко мне, прижимает ладонь к моей щеке. — Ты вся бледная. Что случилось? Почему не сказала, что приезжаешь? Я бы отца отправила, он встретил бы тебя на вокзале. Или ты с мужем приехала?

Она сразу же вытягивает шею, словно хочет увидеть за моей спиной Вадима, но я качаю головой. Но ни слова из себя какое-то время выдавить не могу.

Ни звука не издаю — они застревают в горле. Я даже пытаюсь улыбнуться, но не выходит. Даже губы не слушаются.

— Нет, мам, я одна. Домой вот приехала.

— Домой? — она растерянно оглядывает сумку, потом меня.

Хмурится, когда до нее доходит, что мои слова звучат так глухо неспроста. Она всегда была проницательной, и глупо было с моей стороны думать, что мне удастся ее обмануть. Из меня так себе актриса.

— Дочка, ты поссорилась с Вадимом? Или что-то с малышом?

Я качаю головой, чтобы унять ее беспокойство. Она у меня впечатлительная и может надумать лишнего, начнет тревожиться, и у нее подскочит давление.

— Нет, с ребенком всё нормально. Не переживай, мам. Можно я просто поживу у вас какое-то время, пока не найду себе жилье?

Возможно, я зря задаю ей такие вопросы на пороге, но я всегда много болтаю и пытаюсь заполнить тишину, когда чего-то боюсь. Вот и в этот раз прикусываю запоздало нижнюю губу, но поздно.

Даже отец выходит из кухни, услышав шум. Он в привычных спортивных штанах, а в руках — газета. Он выглядит немного ослабленным, и мое сердце сжимается, когда я в очередной раз замечаю, как он постарел.

Раньше он был подтянутым, несмотря на возраст, но после операции совсем сдал. Мне даже кажется, что он стал выглядеть куда хуже после моего отъезда, хотя мама бы обязательно сказала, если бы у него было ухудшение.