Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 43 – Оксана Барских, Рита Нестерова

— Мы с Вадимом разводимся.

После моих слов наступила гулкая тишина.

— Что ты сказала? — переспрашивает мама, поправляя дрожащими пальцами волосы.

— Я развожусь, — повторяю я, а у самой голос срывается и дрожит, словно я вот-вот расплачусь.

Мама без сил опускается на табуретку, словно ноги ее не держат, а отец смотрит на меня чересчур внимательно, лицо у него при этом напряженное.

Я же молчу. Про измену сказать не могу. Им и так тяжело.

Мама же резко приходит в себя и встает, подходит ко мне, берет за руки, пытается растормошить.

— Что случилось, Насть? Тебе рожать скоро, что значит, вы разводитесь? Это шутка такая? Может, у тебя гормоны? Сгоряча собрала вещи?

Мама и правда переживает, вон как побледнела, а у меня слова застревают на какое-то время в горле.

— Не сгоряча. Я приняла решение и…

Не получается сказать всё сразу, горло перехватывает спазмом, и мама прищуривается, видит в этом лазейку.

— Расскажи, что произошло, Насть. Он что-то сделал? Может, ты не так всё поняла?

Не знаю, о чем думает в этот момент мама, но она всегда была слишком оптимистична. Даже когда я выходила замуж, напутствовала, что брак один и на всю жизнь, что в нашей семье разводов не было и не будет. Что женщина — хранительница очага и должна быть мягче, чтобы сохранить брак.

Тогда я кивала и соглашалась с ней, а сейчас внутри огнем горит вопрос, который не дает мне покоя, но с ней я его обсудить не смогу. Вот что бы она сказала, расскажи я ей об измене Вадима? Поменялось бы ее мнение, или она всё так же говорили бы мне, что я должна сохранить брак?

— Я развожусь, мам. Это решенный вопрос. Так бывает, что люди… не сходятся характерами и расходятся. Ясно?

Я немного резка, но просто злюсь на устроенный допрос. Неужели мне еще придется объяснять, почему я хочу развестись? Раздражает.

— Не сходятся характерами? — неверяще протягивает мама. — Но у вас ребенок, Насть. Да и Вадим тебя любит, я видела, как он смотрит на тебя. Подумай о ребенке, как же он будет расти в неполной семье?

Я сжимаю челюсти, ощущая себя в тисках, зажатая в углу.

— Хватит, мам. Как-то же миллионы детей растут в неполных семьях. Да и Вадим, если захочет, будет воскресным отцом. Не вижу в этом никакой проблемы.

Внутри всё жжет, когда я думаю о том, что не только моему ребенку он будет приходящим отцом, но вслух, конечно же, ничего такого не говорю.

— Но…

— Он тебя бьет? — задает вопрос на этот раз отец, перебивая маму. Продолжает при этом меня изучать, словно хочет прочитать мои мысли.

Мне становится неуютно, не хочу раскрывать перед родителями душу, но и врать им не стану.

— Нет. Не бьет.

— Слава богу, — вздыхает с облегчением мама, видимо, тоже думала на этот счет.

Я молчу. Если начну говорить, остановиться будет сложно. Им будет больно, а здоровья уже нет. Ни к чему им лишние треволнения.

— Я не хочу больше об этом говорить. Можно я поживу пока у вас?

Смотрю на родителей вопросительно, и они быстро кивают. Я и так знала, что не прогонят, но уж слишком они взволнованы новостями. Боюсь представить, что бы с ними было, узнай они о том, что у Вадима была другая женщина. Они его чуть ли не боготворят, особенно мама, которая любит хвастаться перед соседками, что дочка вышла замуж по любви. Что зять у нее богат, недурен собой, настоящий мужчина.