Книга Любовница моего мужа, страница 16 – Оксана Барских

— Хочешь скрыть всё, пойдешь на мои условия, Леш. Становиться матерью-одиночкой я не планирую. Вы с Надей усыновите моего ребенка и будете воспитывать, как своего, если желаешь, чтобы я закрыла свой рот. Обещаю, буду могилой.

Мужчина тяжело дышал, пыша гневом, его глаза от злости налились кровью, он занес кулак над лицом ненавистной твари и ударил. Стук костяшек о стену, последовавшая за этим боль лишь временно заглушила душевные муки и терзания.

Он долго молчал, раздумывая над словами Миры, но выхода из этой патовой ситуации не находил. Она была молодой и безголовой и вполне могла назло разболтать их грязный секрет Наде, а этого допустить он не мог. Слишком сильно любил жену.

— Хорошо. Я заплачу тебе сверху еще миллион, и ты напишешь отказную от ребенка и исчезнешь из нашей жизни. Навсегда, Мира, поняла? — наклонился, агрессивно глядя в лицо племянницы жены, которая из бойкой девчушки выросла в прошаренную девку без принципов.

— Другой разговор, Леша, — рука ее скользнула к его пиджаку, но Гдальский брезгливо оттолкнул ее и сам отошел на несколько шагов.

— Договорились, — выдохнул и пошел к выходу. Его шатало, словно пьяного, и даже будто тошнило.

— Куда ты, Леш, возьми мою сумку, мне нельзя таскать тяжести.

— О чем ты?

— Надя так распереживалась, что я плохо себя чувствую и могу потерять малыша, что позвала жить к себе. Вдруг у меня случится выкидыш, а теперь, когда вы берете ребенка себе, то представляешь, как она будет переживать за меня? Мне, конечно, хотелось бы жить здесь и видеть тебя каждый день, ведь возить мне вкусности она попросит тебя, но мы же не хотим, чтобы тетя Надя что-то заподозрила, верно?

У Алексея заболели зубы, как только он представил, что придется оставаться с Мирой наедине. На это и был расчет ее слов, но она тщательно сдержала торжествующую улыбку, как только ее ложь упала на благодатную почву.

Мужчина послушно взял сумку и вышел на улицу, и, пока девчонка собиралась, он прошел к клумбе, где его вырвало желчью. Поделом ему.

Уже после, когда они оказались в его с Надей квартире, он понял, что Мира, воспользовавшись его нестабильным состоянием, обвела его вокруг пальца, но идти на попятную уже не имело смысла. Не мог же он сказать жене, что Мира его обманула, ведь это неизбежно повлекло бы за собой вопросы, на которые он не хотел отвечать.

И сейчас, лежа в постели с женой, он отчаянно боялся, что правда так или иначе всплывет наружу. Даже надеялся, что Мира не доносит до конца срока, и у той случится выкидыш, но от этих мыслей ему становилось стыдно. Набожным Гдальский не был, но даже его ума хватало, чтобы понять, насколько греховны и кощунственны его мысли.

— И всё-таки хорошо ты придумал, Леш. Зато теперь я буду спокойна. Мира под присмотром, и я смогу о ней с малышом заботиться, следить, чтобы вовремя ела, и буду ходить с ней на УЗИ. Уже не терпится узнать, кто родится. Ты бы кого хотел, мальчика или девочку?

Вопрос жены застал Алексея врасплох. Стиснул челюсти. Не мог же сказать, что вообще не хотел рождения этого ребенка.

— Мне без разницы, — самое цензурное, что он мог ответить.

— Правильно. Главное, чтобы малыш здоровеньким родился.

Мечтательный голос Нади резал его без ножа, и он зажмурился, желая, чтобы она поскорее заснула и больше не терзала его измученный виной разум.