Книга Двойная жизнь мужа. Семья на стороне, страница 37 – Оксана Барских

Я еле держусь, чтобы не начать истерить, ведь эта тема всегда была для меня болезненной. Моя боль. Моя агония. Мое отчаяние.

Вот только Филу всё равно, он ковыряет мои раны наждачкой, желая моих слез. Как же он жесток, переворачивая ситуацию с нашим первенцем, после потери которого я долго не могла забеременеть. Обвиняет меня, не обращая внимания, что я не виновата в том, что так вышло в прошлом.

— Хватит! – рычит в ответ Фил и хватает меня за плечо, толкая к машине и вынуждая опереться о нее спиной. – Хватит этой лжи, Катя! Хочешь разговора? Хочешь, чтобы я сказал то, что тебе не понравится?

— Меня от тебя тошнит!

— Потерпишь! Я же все эти годы терпел! – зло орет он, гневно вращая глазами, и не собирается меня отпускать.

Смотрит на меня так, будто готов убить, и едва сдерживает желание задушить меня голыми руками.

— Терпел? – сиплю я, чувствуя, как всё внутри меня переворачивается. Сжимается в клубок и замирает. Вся я как-то скукоживаюсь, не в силах даже физически оттолкнуть Фила.

— Терпел твою лживость, лицемерие, всё это вранье, – выплевывает он. – Любил тебя и закрывал глаза на то, что ты жестоко и без капли сомнений убила нашего ребенка, даже признаться мне в этом не смогла. Что, надеялась, что твое преступление никогда не всплывет наружу? Женщина, у которой ты чистилась, подруга матери, так что даже не смей больше врать и говорить плохое о моей матери. Если бы не она и ее уговоры тебя простить, я бы еще тогда выгнал тебя из дома!

Я начинаю понимать, откуда растут ноги. Свекровь настолько завралась, что даже не смогла сказать мне, что это она сама всё придумала, убедив Фила в том, что никаких медицинских показаний не было.

Я хохочу, чувствуя, как в сердце проникает холод, и никак не могу успокоиться.

— Ты даже не представляешь, как ты сейчас жалок, Фил. Поверил интриганке-матери, а теперь смеешь меня оскорблять и обвинять в детоубийстве. Когда я страдала от потери ребенка, которого хотела всей душой, ты в это время развлекался и крутил шашни с Инной. Твоя мать ведь не соврала, это с ней ты утешился, когда так переживал из-за моего аборта, да? Пока я ревела белугой ночами, ты недолго страдал. А я-то думала, ты как настоящий мужик переживаешь горе молча и утопаешь в работе и делах, чтобы пережить тот кошмар. Идиотка. Какая же я наивная идиотка, что поверила тебе. И знаешь, даже убеждать тебя не буду, что аборт был по медицинским показаниям. Это уже неважно. Ты сам своими руками разрушил всё то хорошее, что было между нами. И сам виноват, что остался у разбитого корыта. Счастливо оставаться со своей сердобольной мамашей! Но не советую ей доверять, так, на будущее предупреждаю. Более лживой твари я еще не встречала.

Я собираюсь с силами и пинаю Фила в причинное место, и пока он стонет, сажусь в машину и даю по газам. Лера на заднем сиденье испуганно молчит, но прямо сейчас у меня нет никаких сил даже успокоить ее. Для начала мне нужно успокоиться самой.

Но ни о каком спокойствии не может быть и речи, когда мне в голову вдруг приходит страшная догадка.

А были ли те самые медицинские показания?

Я ведь обследовалась только у Матвеевой, которая и сделала мне потом чистку.

Она подруга Анфисы Вениаминовны, а та вначале меня недолюбливала.

Неужели ее ненависть была настолько сильной, что она собственноручно отправила меня на аборт? Это ведь был ее внук…