Книга Двойная жизнь мужа. Семья на стороне, страница 38 – Оксана Барских

Глава 15

Управлять автомобилем в моем состоянии рискованно, но мне ничего не остается, как завести мотор и отъехать от согнувшегося в три погибели Фила. Пока он не очнулся и не начал останавливать нас. Больше общаться я с ним не хочу.

Осторожно выворачиваю к дому, посматривая в зеркало заднего вида. В состоянии аффекта я даже не задумывалась о том, что дочка может услышать наш разговор с ее отцом. А теперь меня охватывает стыд. Она сидела на заднем сиденье и через стекло могла всё видеть и слышать.

Но, к счастью, мои опасения беспочвенны.

Лера сидит, уткнувшись в свои ладошки, она спряталась, зажмурила глаза, как будто боится страшного монстра.

Этот монстр – наша жуткая ссора с Филиппом, которой дочка стала свидетелем. И именно я та, кому придется успокоить ребенка и объяснить ей, что происходит. По мере сил объяснить. Я пока не представляю, как это сделать, какие слова подобрать, но я должна, обязана. Я ее мать, а отца у нее, по-видимому, уже и нет.

Чудовищные оскорбления Филиппа так и стоят у меня в ушах. Я ничего не понимаю, не понимаю, в чем он меня обвиняет, почему наше прошлое выглядит в его глазах таким искореженным.

Всё, что было между нами, извращено, изломано, перевернуто. Я была уверена, что у нас безоговорочная любовь, что у нас счастливая семья, что мы поддерживаем друг друга, особенно в сложные моменты, ведь я непросто переживала тот аборт.

Мне пришлось согласиться на прерывание беременности по медицинским показаниям, мне сказали, что плод нежизнеспособен, а оказалось, что муж обвиняет меня в этом.

Он думает, что я сделала аборт специально, намеренно, что я не хотела этого ребенка, что я убила нашего сына!

И получается, он обвиняет меня в том, что я спровоцировала его на измену! Браво, Балахчин! Твоей извращенной логике можно только позавидовать! Интересно, ты сам до этого додумался или мама подсказала?

Как бы там ни было, об этом думать я сейчас не могу, в первую очередь я должна разобраться с тем, как успокоить дочку. Как объяснить ей, что ей не нужно было ехать в этот дом, ей не нужно было сбегать. Что я очень переживала, волновалась, искала ее с собаками, собиралась звонить в полицию, хотела вытрясти душу из ее отца.

Но ничего из этого я не могу ей сказать! Потому что я должна быть спокойной, уравновешенной. Она не должна бояться, что я накричу на нее точно так же, как на ее отца. И должна быть островком спокойствия и безопасности для своей дочки, а шторм в душе должна унять.

Больше некому объяснить ей, что происходит. Кроме меня никто не может найти нужные слова, дать понять дочке, что для нее не изменится система координат. Она будет в порядке. Я всегда буду рядом, а то, что отец оказался предателем, на ней никак не отразится.

Так ли это?

Это же неправда. Конечно же, отразится. И сейчас, и в будущем. И конечно же,

моя маленькая девочка будет страдать. И мне сейчас придется обмануть ее, не сгущать краски, а, наоборот, приукрасить реальность.

В этом сейчас состоит моя самая главная миссия.

Притормаживаем возле нашего дома. Всё это время мы ехали в молчании, дочка у меня ничего не спрашивала, а я погрузилась в свои мысли. Хорошо еще, что на дороге не было много автомобилей, не представляю, как бы я добралась в иной ситуации.