Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 37 – Оксана Барских

Мне хочется послать мужа с его требованиями, но я прикусываю губу и осекаюсь вовремя. Напоминаю себе, что мне надо усыпить его бдительность и какое-то время побыть образцовой и послушной женой. Дать ему понять, что вопрос с Малявиной исчерпан, и я перелистнула эту страницу нашей жизни, сразу же о ней забыв.

— И приготовь фаршированную утку, как я люблю, — добавляет он, явно испытывая мое терпение на прочность.

Он будто не жену просит порадовать его деликатесами, а подчиненной приказывает, как получше его ублажить, чтобы он был в хорошем расположении духа.

— Ты меня услышала? — холодно спрашивает, и я едва не подскакиваю, пытаясь подтолкнуть себя хоть что-то сказать ему.

— Да. Чемодан. Утка.

Я разговариваю коротко, словно робот, но Роме снова приходит какое-то не особо приятное сообщение, и он спешит в душ, оставляя меня одну за столом.

Я выдыхаю с облегчением, когда он уходит. Даже дышать будто становится легче без его давящего присутствия. Когда я уже хочу встать и как можно быстрее собрать его злосчастные вещи в надежде, что он не задержится в доме, а выедет раньше, чтобы успеть еще и с Артемом поговорить, как обещал, мне звонят.

И номер, к сожалению, до боли знакомый.

— Я вылетаю к вам, Полина. Буду в шесть утра в Шереметьево. Рома трубку не берет, так что передай ему, чтобы лично встретил. А ты на стол накрой. Знаешь же, что я люблю.

Ни привет, ни до свидания. Сразу после требований раздаются гудки, а я зажмуриваюсь, чувствуя, как всё внутри беснуется.

И так в душе раздрай, а к нам, выходит, собирается еще приехать Ромина родня. Его старшая сестра Дарина, вечно требующая обслуживать ее, по меньшей мере, как королевскую особу.

Утром я просыпаюсь с чугунной головой. От громкой трели дверного звонка.

На часах почти восемь, в телефоне десятки пропущенных вызовов от золовки, а я запоздало вспоминаю, что она писала вчера о своем приезде.

Говорить о нем Роману не стала, сама себе будильник не ставила, больше не собираясь идти на поводу у Дарины, которая за все эти годы засела у меня в печенках, так что когда я открываю дверь, на пороге первым делом вижу ее недовольную физиономию, которую она не пытается преобразить улыбкой. На ее лице настоящий оскал.

— Что происходит, Полина? Почему меня никто не встретил? — напирает она и без приглашения входит внутрь, оставив чемодан на крыльце.

Вздернув бровь, я с тоской провожаю взглядом отъезжающее от ворот такси и напоминаю себе убрать из биометрии лицо Дарины, чтобы она не могла больше вот так бесцеремонно врываться ко мне во двор.

— Роман уехал в командировку, — отвечаю я, всё же внося чемодан внутрь. Не сразу получается искоренить в себе гостеприимство.

Дарина в это время разувается и брезгливо встает стопами на пол. Оглядывает дом с таким видом, будто оказывается по меньшей мере на помойке.

— И? Ты меня почему тогда не встретила? Водитель? Сын? Зять, в конце концов? — уже с раздражением наезжает на меня Дарина, и я сжимаю зубы, порядком отвыкнув от ее несносного характера.

Вот только если раньше я терпела ее ради мира в семье, то сейчас вдруг с удивлением обнаруживаю, что желание угождать ей и не конфликтовать с ней пропало.

Меня больше ничего не держит, но вместе с тем грубить и выгнать ее я тоже не могу. Я ведь пытаюсь “сохранить” брак с Романом, но терпеть ради этого его старшую сестру не обязана.