Книга Другая женщина. Она хочет забрать мою семью, страница 15 – Оксана Барских

Он проводит рукой по лицу, на нем вселенская усталость.

— Из-за этого корпоратива пришлось отложить несколько важных договоров. Мне придётся работать сегодня ночью.

Если он будет работать, то, значит, он будет с ней с той женщиной, которая явно имеет любовника. С женщиной, которая не считает зазорным собственнически обнимать моего мужа. Та, что унизила меня с помощью платья, что бы там ни говорил Марк.

— Ты уедешь? — смотрю на него с опаской.

Я было пытаюсь уговорить мужа остаться дома, так как уже вечер и поздно, и кто вообще работает после корпоратива, но он меня не слушает. Настаивает на том, что у него много работы, отложить ее он никак не может.

— Милая, надо немного потерпеть, и скоро я буду проводить все вечера дома.

Он правда именно это и обещает, а я…

А мне плакать хочется из-за того, что он снова ставит работу превыше семьи, но я, как обычно, сглатываю и опускаю взгляд в пол. Не хочу показывать ему, насколько сильно меня подкашивает его поведение, сжимаю зубы, признаваясь себе в том, что ревную его. И от этого чувствую себя жалкой.

— Кто еще будет с тобой работать? Элеонора? — выпаливаю я как раз перед его уходом, а затем прикусываю губу, коря себя за то, что снова раздуваю скандал.

Пусть Марку и кажется, что мы всё обсудили и он сказал всё, что хотел. Только вот я не чувствую, что наш разговор окончен.

Меня никак не отпускает одна мысль.

А что, если Элеонора хитрит?

И все слова Марка, что у нее есть более молодой любовник, всего лишь отмазка?

В груди всё равно сжимается от нехорошего предчувствия, но я не могу сказать об этом мужу, так как интуицию и предчувствие он считает ерундой.

Марк практичный, четкий, правильный и разумный. Он мыслит совершенно другими категориями, в рамках терминов и законов, руководствуется логикой, в отличие от меня. Я всегда это знала и понимала, что мы разные, так как я живу эмоциями, в то время как он старается мыслить трезво.

— Вик, не начинай. Я и правда буду только работать. Я понимаю, что ты обижена на Элеонору за этот фокус с платьем, я тоже недоволен и выскажу ей при случае, но ты ведь доверяешь мне?

Марк оборачивается и смотрит мне прямо в глаза, слишком проникновенно, чтобы я могла отвернуться от ответа. Слова застревают у меня в горле, и я сглатываю, но не могу сказать, что боюсь того, что наша семья, которую считают идеальной даже мои подруги, может оказаться всего лишь пшиком.

Киваю, не в силах что-либо сказать, а затем Марк уходит. Мне же остается только смотреть ему вслед.

Когда я остаюсь наедине с самой собой, переживания, которые я старалась не демонстрировать напрямую, снова одолевают меня, и, войдя в дом, я ненадолго присаживаюсь на кушетку, стараясь перевести дыхание.

Взгляд невольно падает на отражение в зеркале, и я морщусь.

Когда я сижу, на животе и по бокам появляются складки, которые слишком уж сильно выделяются под обтягивающей тканью.

Я становлюсь, казалось бы, похожей на поросенка, и мне становится противно от самой себя.

Выпрямляюсь во весь рост, кручусь перед зеркалом, пытаясь понять, действительно ли плохо на мне сидит это платье.

Встаю и передом, и боком, и спиной к отражению, но именно в этом зеркале кажется, что я не такая толстая, как выглядела на мероприятии. Но с горечью признаю, что дома, скорее всего, выгляжу совсем по-другому, чем в ресторане, при других людях.