Книга Другая женщина. Она хочет забрать мою семью, страница 25 – Оксана Барских

— Как давно Марк встречался с Элеонорой? Насколько серьезные у них были отношения? — спрашиваю я, цежу каждое слово, а сама едва не трясусь от пойманного нервяка.

Хватаюсь пальцами за столешницу и сжимаю ее по углам, а сама смотрю прямо на опешившую свекровь. Она в шоке от моего грубого и настойчивого тона, теряет дар речи, когда видит мое упрямое выражение лица.

Я перевожу взгляд на всё еще занятую дочь, которую вижу через дверной проем, и снова возвращаюсь к разговору со свекровью.

— Зачем вы покрываете Марка? Я понимаю, что он ваш сын, но разве я заслужила такое к себе отношение? Так вы ко мне относитесь?

Я едва не плачу, позволяя себе вольность в проявлении эмоции, поступаю со свекровью так же, как она делала в отношении меня.

Пристыдить. Вызвать чувство вины. Заставить извиняться.

Она хватает ртом воздух, ведь я выставила ее виноватой предательницей, которая покрывает своего изменщика-сына. Я слишком хорошо знаю Алевтину Дмитриевну, она спать спокойно не сможет, если будет думать, что репутация ее сына висит на волоске. Даже все эти каналы в социальных сетях отслеживает, чтобы видеть обстановку в городе и знать, в каком свете предстают в обществе ее сын и муж.

Алевтина Дмитриевна сама, может, не замечает того, что склонна к манипуляциям, но сама в роли жертвы выступать не привыкла, поэтому поначалу теряется от моего напора. Не ожидала ведь от меня такого выпада, потому и не знает, как реагировать.

— Дочь теперь без отца останется, — шепчу я, добивая ее. — Марк уйдет к Элеоноре, он уже сегодня не ночевал и…

Договорить мне свекровь не дает. Вся пунцовеет, аж белки глаз наливаются кровью от возмущения.

— Ты что такое говоришь, Вика⁈ Марк — порядочный семьянин, как и его отец. Я надеюсь, ты не поделилась своими нелепыми подозрениями со своими подругами? Еще не хватало, чтобы кто-то из них распускал про вас сплетни.

Я молчу, не собираясь отвечать. Мне ни капли не стыдно за свою грубость, я на грани истерики, едва сдерживаю слезы.

Видимо, она замечает мое состояние. Вдруг замолкает, прекратив разыгрывать трагикомедию, садится на стул и тяжко вздыхает. Проводит рукой по лицу, словно смывая навалившуюся усталость, и решает больше не юлить.

— Хорошо, я расскажу. Элеонора… Она была преподавательницей в университете Марка. Курировала его курс, а затем стала его научной руководительницей, — с какой-то горечью усмехается Алевтина Дмитриевна.

У меня же сердце колотится с такой силой, словно обтесывает ребра до острых углов, которые смогут его проткнуть, если оно не остановится.

— Марк лет с двадцати выглядел гораздо старше, может, поэтому Элеонора и обратила на него внимание. Я нарадоваться не могла, ведь она была женщиной талантливой и уже к тридцати годам построила успешную юридическую практику. Мне казалось, что Марку повезло, что он попал к ней под крыло. Она многое для него сделала, здесь мне грех жаловаться, вот только… В качестве женщины сына она мне никогда не нравилась. Сложно ее не понять, ведь Марк мужчина видный, красивый, на него девчонки пачками вешались. Она хотела его себе и заполучила, как умеет добиваться своего взрослая уверенная в себе женщина.

Становится неприятно, так как я невольно сравниваю себя с ней, а я мало похожа на уверенную в себе и ухоженную женщину.