Книга Предатель. Моя сестра от тебя беременна, страница 48 – Оксана Барских

— Чего тебе? — спрашиваю я уже раздраженно, так как терпеть его общество становится уже просто невыносимым.

— Ты должна кое с кем поговорить. Раз меня не слушаешь, так родителей своих послушай. Они ведь для тебя авторитнее меня.

Глеб недовольно морщит нос и хватает меня за плечо, словно боится, что я сбегу. Это вызывает у меня усмешку, ведь даже при желании сделать это будет довольно затруднительно.

— Ты серьезно? Вызвал моих родителей на подмогу?

Я вижу, как со стороны остановки к нам идут хмурые родители. Мама в цветастом платье зеленого цвета по пола и дутой куртке не по стилю. Отец одет чуть ли не в треники, а поверх — фуфайка. Выглядят так, будто их буквально силой выдернули из дома и дали всего пять минут на сборы.

— А что еще делать оставалось, если ты никого не слушаешь? Даже мать мою не стесняясь посылаешь.

Последнее, кажется, особенно сильно Глебу не нравится, и он снова заговаривает на эту тему, хоть я и молчу, не собираясь ее развивать.

— Если я тебя обидел, не стоит свою обиду вымещать на моих родителях. Они тут ни причем.

— Я со всеми говорю так, как они того заслуживают. Вот перестанет твоя матушка костерить меня и обращаться, как со сбежавшей прислугой, не ценящего ее авторитарного отношения, тогда и перестану говорить с ней грубо. Каков ответ, таков привет, Глеб, и ты тут совершенно не причем. Можешь не переживать, — заканчиваю я с усмешкой и выдергиваю свою руку из его хвата. — Не прикасайся ко мне, я никуда не сбегаю. Так уж и быть, поговорю с родителями. Даже интересно, что они мне такого могут сказать, что мое мнение о тебе вдруг волшебным образом изменится.

— Они у тебя люди часто болеющие, нуждающиеся в лечении, Варя. Тебе их совсем не жалко? Ты ведь не работаешь и помогать им не можешь, так что их походы по больницам решал всегда я.

Я сжимаю челюсти, когда он начинает прямо говорить о том, что был для моих родителей спонсором.

— Ты сам себя слышишь со стороны? Гордишься тем, что ты для них — лишь пухлый кошелек? Или думаешь, что Зину они к нам отправили только потому, что меня любят и жалеют? Я ездила к ним после того, как застала тебя с сестрицей. Так что ничего нового, что может изменить мое мнение о тебе и всей этой ситуации, сказать мне не смогут. И не надейся на то, что сможешь меня шантажировать с помощью них. Они взрослые люди, так что пусть справляются с больничными счетами сами.

Глебу категорически не нравятся мои слова, но он молчит на это, так как в этот момент к нам подходят мои родители. Мама выглядит обеспокоенной и всё поглядывает на Глеба, а вот отец сверлит взглядом меня. Сразу делает во всем виноватой, уж слишком хорошо я их знаю.

— Немедленно возвращайся домой, к мужу, Варвара. Не позорь наш род. Деревенские не поймут и нас осудят, что тебя неправильно воспитали.

— Вот именно, — поддакивает отцу мама. — Женская доля это — сохранять всеми силами семью. Сама подумай, нам еще Зинку замуж выдавать, кто ее после такого возьмет. Решат, что женщины нашей семье при первой же возникшей проблеме бегут разводиться. Это урон нашей репутации.

У меня голова кругом от их слов. Я даже не сразу нахожусь с ответом.

— Репутации? — удивляюсь я неподдельно. — О какой репутации может идти речь, вы ведь не аристократы. И потом, никто и не вспомнит про мой развод, когда все узнают о беременности Зинкиной вне брака. Вот уж где позор, так позор на ваши седины.