Книга Ты моё спасение, страница 52 – Наталья Одинцова

— Лапуль, ты чего? — хочу встать, но она кричит, выставляя руки вперёд:

— Не смей...не смей приближаться.

— Оля, успокойся. Я просто обниму тебя.

— Не трогай меня.

— Оленька, что происходит? Что вас расстроило? Вы знаете женщину на фото?— напряжённо спрашивает папа.

Она очень долго и упорно смотрит на отца, а потом выдаёт:

— Да, знаю. И очень хорошо знаю. Это моя мама! — громко и чётко проговаривает каждое слово, срывает с места и убегает.

Сижу и пытаюсь осмыслить её слова. В смысле мама???

Ольга

Шум в ушах. Голова готова взорваться от мыслей, что бьют набатом в голове это моя мама. Я не хочу верить в это.

Бегу не разбирая дороги, не обращаю внимания на сигнал идущих машин.

Слышу позади себя голос Андрея. Он пытается меня догнать. А меня током бьёт от мысли, что он может ко мне прикоснуться. Он мой брат! Брат!!! Бра-а-а-ат!!!

А я ведь с ним такое вытворяла в спальне, даже представлять противно. Ещё хуже то, что я ношу под сердцем его ребёнка!

Как? Как такое возможно?

За что господь меня так наказывает? В чём я провинилась?

Бреду непонятно где. Ловлю попутку и сажусь в неё. Андрей не успевает за мной и тоже ловит машину.

Добравшись до подъезда, не разбирая ничего вокруг, пытаюсь добраться до нужного мне этажа.

Запинаюсь, падаю, поднимаюсь. И всё равно продолжаю идти. Я не могу здесь оставаться. Мне до тошноты противно!

Подойдя к дверям квартиры, пытаюсь попасть ключами в замочную скважину. Всё сливается перед глазами. И спустя попыток пять я всё же попадаю ключом в замок, открываю дверь и, не закрывая её, вваливаюсь в квартиру. Нахожу чемоданы и начинаю суматошно собирать вещи.

Андрей вбегает в квартиру, и увидев мои собранные чемоданы, начинает останавливать меня, хватая за руки:

— Оль, успокойся. Не убегай. Может, ты ошиблась и спутала её. У нас не может быть общей матери.

Выдёргиваю свои руки из его захвата.

— Тебе доказательства нужны?— выкрикиваю я.

— Да. Покажи мне фото своей мамы. — и протягивает мне руку для предоставления доказательств.

Поднимаю на него взгляд, полный раздражения и гнева:

— Сейчас увидишь. — разворачиваюсь и начинаю шерстить сумочку в поиске заветного фото.

Достаю. Вот оно. Железобетонное доказательство. Разворачиваюсь к нему и в его грудь впечатываю наше с мамой фото.

Он опускает взгляд и пытается поймать мою руку. Но я снова её выдёргиваю. Он берёт фото, разворачивает его к себе и застывает. По лицу вижу, что всё-таки до него всё дошло. И теперь он верит в родство. По его щекам начинают течь слёзы. Он поднимает на меня, полный обречённости, взгляд и застывает. Взгляд, полный боли. Сейчас будет взрыв!

— Прощай. Надеюсь, больше мы не увидимся. — отворачиваюсь. Не могу больше на него смотреть.

Беру чемоданы и покидаю квартиру. Перед выходом оставляю ключи от квартиры на тумбочке и слышу, как он, тяжело вздохнув, начинает с диким рёвом разносить квартиру. Зажмуриваю глаза. Сжимаю руки в кулак. Вдох, выдох! Открываю глаза. Разворачиваюсь и ухожу.

Больше я сюда не вернусь. С меня довольно. С ребёнком потом решу вопрос. После такой новости о его сохранности и речи быть не может.

Вызываю такси и еду в аэропорт. Покупаю билет на ближайший рейс до Парижа.

Сейчас я чувствую себя чуть более спокойно. Буря, что была внутри, улеглась. Но это временно! Как только я прилечу в Париж, кому-то очень не поздоровится.