Книга Ты моё спасение, страница 70 – Наталья Одинцова

— Оля, что с тобой?

— Мне больно.

Он отходит от подоконника и, взяв меня за плечи, осматривает меня:

— Оля, где болит?

Отрываю руку от подоконника и впиваюсь пальцами в его плечо, чтобы окончательно не упасть от боли:

— Живо-о-о-от...

— Что с животом?

Я падаю, а он резко подхватывает меня на руки и несёт в кабинет:

— Оля, где? Какая боль?

Осторожно укладывает меня на диван и, устроившись на край , спрашивает:

— Покажи, где конкретно больно? — только пытается дотронуться до живота, как я убираю его руку и выпаливаю:

— Я беременна. Помоги мне.

Его рука повисает в воздухе. Фридрих замирает. И медленно отпускает взгляд с меня на мой живот:

— Неожиданно.

Пауза. Поднимает медленно на меня взгляд и спрашивает:

— Какой срок?

Через боль с трудом отвечаю:

— Недель пять-шесть. Помоги, пожалуйста, очень больно.

Не сдерживаю слёз. Внутри разрастается паника за будущего малыша. Фридрих сидит и о чём-то размышляет. А потом резко срывается с места и убегает из кабинета.

Через какие-то считаные минуты он возвращается. В руках капельница.

Он ставит её рядом со мной. Берёт мою руку и осторожно вводит под кожу иглу, подсоединяет капельницу и, сев на край дивана, кажется, вызывает неотложку:

— Алло, скорая? Девушке плохо. Болит живот. Беременна. Предполагаемый срок — пять-шесть недель.

Он сообщает скорой адрес и снова убегает из кабинета. Возвращается уже с креслом-каталкой.

Пока ждём неотложку, мне немного становится легче. Фридрих приносит мне успокоительное, помогает приподнять голову и выпить содержимое стакана.

— Потерпи. Сейчас приедет машина и отвезу тебя в больницу. Тебе нет смысла здесь оставаться. Тебе же нужен ребёнок?— он отводит взгляд в сторону. Ему неприятно говорить об этом. Но он продолжает. - Я только одно не пойму. Как он отпустил тебя в таком положении?— и снова устремляет на меня свой суровый вопросительный взгляд.

Чёрт, как же неловко с ним о таком говорить. Меня даже папа так не отчитывает, как Фридрих.

— Я сбежала. — отвожу взгляд в сторону.

— Почему?

— Я не хочу об этом говорить.

И только сейчас мой взгляд натыкается на его ладонь на моём животе.

Он это замечает, но руку не убирает и просто спокойно произносит:

— Мне так спокойнее!

И продолжает о чём-то размышлять.

Этот его взгляд меня почему-то настораживает. Он явно что-то задумал.

Неотложка приезжает, и Фридрих помогает врачам загрузить меня в машину без лишнего напряга для меня. Меня, как экспонат туда заносят.

Он о чём-то долго беседует со своей дежурной медсестрой и заскакивает обратно в машину скорой помощи. Прям в халате доктора. Без пальто. Закалённый мужчина!

Когда меня привозят и полностью обследуют, определяют в палату, Фридрих везде меня сопровождает и помогает.

Как оказалось, я просто сильно перенервничала. Что, больше допускать нельзя. Ну мой доктор сейчас меня отчитает по полной программе, как настоящий папа.

Уже находясь в палате, мне ставят снова капельницу. И он сидит рядом. Ни на шаг от меня. Это, конечно, приятно, что обо мне так заботятся, но всё же это уже слишком.

— Спасибо за заботу. Но, ты можешь идти. Нельзя оставлять клинику без присмотра.

— Там Адель. В случае если что-то случится, она даст знать. Не переживай. Ты лучше расскажи, почему ты здесь, в таком положении и, почему он тебя отпустил?