Книга Жаркий приказ босса, страница 23 – Саша Девятова

Блондинка довольно улыбается, ей льстит такое представление, она склоняет голову на плечо Михаила и нежно берёт его под локоть.

— А ты с кем? Представишь это милое создание в голубом, — следует ожидаемый вопрос.

— Это Виктория, моя сотрудница. У неё отличный уровень владения английским и прекрасное чувство гармонии, просто необходимое при создании дизайна. Виктория просто моя сотрудница, — особенно подчёркивает Павел Семёнович последнюю фразу.

— Очень приятно, — киваю я, стараясь держаться достойно.

— Какая очаровательная сотрудница, — замечает Михаил, и я не могу понять, искренняя ли это похвала или сарказм. - Ещё увидимся, Паш, мы, если что вон там сидим, — ещё одно рукопожатие, на этот раз прощальное и пара отходит, а я не могу не спросить:

— Почему вы так себя ведёте? То издеваетесь, то защищаете…

Не понимаю я своего шефа, в номере он один, здесь в ресторане совершенно другой.

— Потому что вы заставляете меня чувствовать то, чего я давно не испытывал, — отвечает он, глядя мне прямо в глаза. — И я сам ещё не разобрался, как с этим быть.

В этот момент музыка становится громче, и я замечаю, как Демидов откидывается на спинку стула и с полуулыбкой на губах внимательно смотрит на меня. Снова этот изучающий взгляд, заставляющий меня сжиматься и запускающий горячую кровь по венам. Почему я так реагирую?

На моё счастье, к нашему столику подходит официант и спрашивает, выбрали ли мы блюда и напитки.

Мои пальцы нервно перелистывают страницы меню, оставляя едва заметные отпечатки на глянцевой бумаге. Под столом колени предательски дрожат — не от страха, а от этого невыносимого, пронизывающего взгляда, который Павел Семёнович не сводит с меня уже добрых пять минут. Он сидит напротив, откинувшись на спинку стула, и его поза кажется расслабленной только на первый взгляд. Я вижу, как напряжены мышцы его предплечий под рубашкой, как слегка подрагивает указательный палец правой руки, постукивающий по краю столешницы.

— Тёплый салат с утиной грудкой и апельсиновым соусом, — наконец выдавливаю я, с облегчением закрывая меню. Голос звучит хрипло, и я тут же откашливаюсь. — И... сок, пожалуйста. Апельсиновый.

Официант — молодой парень с безупречной осанкой — почтительно кивает, но его взгляд на мгновение задерживается на моём скромном голубом платье, затем скользит к декольтированным плечам сидящих за соседними столиками женщин. Я машинально сжимаюсь, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Готовы? — голос Павла Семёновича вырывает меня из этого унизительного сравнения.

Он даже не открывал меню.

— Стейк средней прожарки. Виски. Без льда.

Его пальцы обхватывают бокал для воды — длинные, с аккуратными ногтями, но с заметными мозолями у основания указательного и большого пальцев. Руки человека, который не боится работы.

Когда официант исчезает, я невольно вздыхаю. Виски. Конечно. Что ещё может заказать этот человек, если не что-то крепкое, обжигающее, с дымным послевкусием?

— Не бойтесь, — его губы растягиваются в лёгкой ухмылке, обнажая ровные белые зубы. Он будто догадывается о чём я подумала, в уголках глаз собираются мелкие морщинки. — Я умею держать себя в руках, - заверяет он меня.

— Я не... — мой голос срывается, и я отчаянно хватаюсь за стакан с водой, делая слишком большой глоток. Вода попадает не в то горло, и я закашливаюсь.