Книга Жаркий приказ босса, страница 26 – Саша Девятова

В противоположность мне, Павел Семёнович съедает свой стейк с методичной точностью. Я украдкой наблюдаю, как его сильные руки управляются с ножом и вилкой — ни одного лишнего движения. Мясо исчезает кусочек за кусочком, оставляя после себя лишь каплю соуса на белоснежной тарелке.

Когда он отодвигает пустую тарелку, моя всё ещё почти полная.

— Вам не понравилось? — его вопрос звучит ровно, но в глазах читается что-то другое.

Я машинально касаюсь салфеткой губ, хотя почти ничего не ела.

— Я... не очень голодна.

Он берёт стакан с виски, янтарная жидкость играет в свете люстр. Его пальцы обхватывают толстое стекло с какой-то особой, мужской уверенностью.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — говорит он после паузы, сделав небольшой глоток.

Я чувствую, как под скатертью мои колени начинают дрожать.

— Какой вопрос?

— Чего вы боитесь.

Моя вилка со звоном падает на тарелку. Я оставляю её там, не решаясь поднять.

— Я не...

— Врёте, — он ставит стакан с чётким стуком. — Вы боитесь даже есть при мне.

Тишина между нами становится почти осязаемой. Внезапно под столом его нога слегка касается моей — случайно? Я замираю, но не отодвигаюсь.

Павел допивает виски одним движением и встаёт.

— Пойдёмте.

— Куда?

— На воздух. Вам нужно отдышаться.

Это не просьба. И когда он протягивает руку, моя ладонь сама тянется к нему.

Его пальцы смыкаются вокруг моих — тёплые, твёрдые, не оставляющие выбора.

И я понимаю, что проигрываю эту игру, даже не начав играть.

Ночной воздух Мармариса обжигает своей свежестью после душного ресторана. Я решительно, но плавно высвобождаю свою руку из пальцев Павла Семёновича, как только мы выходим на улицу.

— Спасибо за ужин, — говорю я специально официальным тоном и отступаю на шаг. — Думаю, мне лучше вернуться в номер.

Павел Семёнович загораживает мне дорогу, но не касается. Его тень накрывает меня целиком.

— Вы снова убегаете, Виктория. Боитесь, что не выспитесь или что-то другое? — хитро прищуривается, глядя мне прямо в глаза, а я чувствую жар на щеках, хорошо, что сейчас темно, и он вряд ли заметит.

— Я устала, — пытаюсь говорить уверенно, чтобы быть правдоподобной, но что-то явно меня сдаёт.

— Врёте. Врёте мне, себе, и пытаетесь выдать в мир исключительную неправду.

Снова это насмешливое выражение лица, он просто издевается надо мной, чего хочет добиться? Чтобы я после танца с ним растаяла и стала податливой, как пластилин?

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Даже если бы это было так, это моё право. Я здесь как сотрудник, помните? — специально напоминаю, чтобы он не надумывал себе ничего лишнего.

Демидов молчит. В свете фонарей его лицо кажется высеченным из камня — резкие скулы, твёрдый подбородок, губы, сжатые в тонкую линию.

— Вы правы, — неожиданно соглашается он. — Это просто деловая командировка. Ни к чему переводить наши отношения в другую плоскость. Я понял вас, Виктория. Прошу прощения, если мои действия показались вам оскорбительными. Давайте я провожу вас до номера, а потом прогуляюсь сам, хочется немного подышать. Вы же не против?

Сказать, что я удивлена — это ничего не сказать. Мой рот непроизвольно приоткрывается, я ждала его возмущения, или насмешки, или напора, но никак не согласия. Разве такое возможно?