Книга Бывшие. Кредит на любовь, страница 51 – Саша Девятова

Это она. Даша. Не может быть, но это она.

Она поворачивается с бутылкой в руке. Её взгляд скользит по прилавку, по полкам, и на секунду задерживается на мне. В глазах сначала ничего. Простое отсутствие узнавания. Потом короткая, молниеносная вспышка. Шок. Не испуг, не ненависть. Чистый, неотфильтрованный шок. Она замирает, пальцы сжимаются вокруг пластиковой бутылки так, что она хрустит.

Мы смотрим друг на друга через три метра и четыре года ада. Воздух в душном магазине становится густым, как сироп. Я не могу пошевелиться. Не могу отвести взгляд. Вижу каждую деталь: тень под её глазами, чуть поблёкшую помаду на губах, простые джинсы и поношенные сапоги. Она выглядит… обычной. И от этого — ещё более чужой и недосягаемой.

Ильинична, кажется, что-то чувствует. Она дёргает меня за рукав.

— Лёшенька, ты что? Кого-то увидел?

Её шёпот, похожий на сухой шелест листьев, разбивает паралич. Даша тоже слышит. Её взгляд переключается на старушку, цепляющуюся за мой локоть, и в её глазах появляется что-то новое — растерянность, попытка сложить пазл.

Я должен что-то сделать. Сказать. Но горло сжато. Все слова, которые копил все эти годы — извинения, оправдания, крики — рассыпаются в прах.

Дарья принимает решение первой. Короткий, почти незаметный кивок. Не мне. Себе. Потом опускает глаза, кладёт бутылку воды на прилавок, быстро расплачивается купюрой, не дожидаясь сдачи. Разворачивается и выходит из магазина. Дверь с колокольчиком хлопает за ней.

Только тогда я могу вздохнуть. Воздух обжигает лёгкие.

— Лёша, да кто это была? Знакомая твоя? — допытывается Ильинична.

— Никто, тёть Валь. Показалось. Давай купим что нужно, и домой.

Голос звучит хрипло. Я механически набираю в корзину хлеб, молоко, крупу. Руки слегка дрожат. В голове белый шум, сквозь который прорывается только одна ясная, режущая мысль: «Она здесь. В Светлом. Она та самая душа».

Всё сходится. Новый забор. Икона. Отец Симеон: «Душа заблудшая здесь пристанище нашла». Это она. Она вкладывает сюда деньги, которые я ей отдал. Успокаивает душу здесь. В том самом месте, куда меня потянуло, как в последнее прибежище.

На улице её уже нет. Следы от сапог ведут к дороге, где обычно останавливаются такси из райцентра. Сбежала. Увидела меня и сбежала.

Весь путь обратно в Заозёрье я молчу. Ильинична что-то бормочет, но я не слышу. В ушах только хруст снега под ногами и оглушительный хлопок двери в магазине.

Дома у соседки помогаю раскладывать продукты, ставлю чайник. Руки делают дела сами. Голова — пустая и тяжёлая одновременно.

— Лёшенька, да скажи ты мне, что случилось? Чувствую же, что что-то не так, — Ильинична садится за стол, её слепые глаза пытаются поймать моё лицо. — Кого ты там увидел?

Я сажусь напротив, сжимаю кружку. Горячая кружка обжигает ладони.

— Дашу, тёть Валь. Мою бывшую Дашу. Ту самую, что вещи привозила.

Старушка замирает, потом медленно кивает.

— Поняла. Вот оно что. И что же она тут делает?

— Похоже, храму помогает. Скорее всего, это она забор новый поставила, икону ту… — голос срывается. — Она тут, покой ищет. А я… я ей этот покой снова нарушил. Просто своим присутствием.

— Интересно складывается, — Ильинична говорит тихо, но твёрдо. — Но ты же не зря сюда пришёл. И она не зря. Может, пути Господни…