Книга Бывшие. Кредит на любовь, страница 53 – Саша Девятова

Работаю несколько часов. Рубашка промокает потом, несмотря на мороз. Складываю поленья в аккуратные штабеля. Создаю порядок из хаоса — маленький, примитивный, но порядок. Это успокаивает.

Слышу колокол на утреннюю службу. Звон чистый, ледяной, разливается по селу. Останавливаюсь, опираюсь на топорище. Из ворот храма выходят первые старушки. Даши среди них нет.

Отец Симеон выносит мне кружку чая.

— Не торопись. Работа не волк. Важно делать с молитвой в сердце, а не со злостью в руках.

— Со злостью на себя тоже нельзя? — спрашиваю, отпивая горячее.

— Особенно на себя. Себя простить — самое трудное. На то воля Божья, всё приходит вовремя, именно тогда, когда ты к этому готов. Всё будет, Алексей, будь терпелив.

Симеон уходит, а я допиваю чай, возвращаюсь к работе. Но теперь ритм сбит. Слушаю, как из храма доносится протяжное, печальное пение. Не понимаю слов, но мелодия ложится прямо на душу, на ту самую ноющую рану.

Потом служба заканчивается. Люди начинают выходить. Я отворачиваюсь к поленнице, делаю вид, что усердно работаю. Краем глаза вижу их: бабушки в платочках, мужики. Обычная сельская община. Её опять нет.

Чувствую и облегчение, и странную, предательскую горечь. Значит, она не приезжает каждый день. Значит, у неё есть своя жизнь там, в городе. Конечно. Она не могла всё бросить и поселиться здесь. Она лишь помогает. Издалека. Как благотворитель.

Дорабатываю до обеда. Отец Симеон зовёт в трапезную. Простая еда: щи, картошка, хлеб. Ем молча. Он не расспрашивает. После обеда даёт новое задание — чинить скамейки в воскресной школе.

Весь день я настороже. Каждый шорох, каждый звук подъезжающей машины заставляет внутренне сжиматься. Но её нет.

Возвращаюсь в Заозёрье затемно. Ильинична ждёт с ужином. Рассказывает, что соседка заходила, принесла пирогов. Жизнь здесь течёт медленно, по кругу.

— Как в храме? — спрашивает она.

— Нормально. Дрова колол, скамейки чинил.

— А… Дарью свою не видел?

— Не моя она, тёть Валь, — отвечаю слишком быстро. — Не моя.

Ложусь спать рано. Завтра снова вставать затемно. Завтра снова буду прятаться за работой, прислушиваясь к чужим шагам.

Так проходит неделя. Я становлюсь частью пейзажа в Светлом. Меня уже знают в лицо. «Новый работник у отца Симеона». Помогаю носить тяжёлое, чищу снег, начал готовить стены трапезной к покраске. Работаю, пока тело не немеет от усталости. Домой возвращаюсь, ем, сплю. Цикл.

Её я больше не вижу. Начинаю думать, что тот раз в магазине был случайностью. Призраком. Может, она и правда только переводит деньги, а в Светлое приезжает раз в год. Может, нечего бояться, мы больше не встретимся.

Но однажды, в пятницу, всё меняется.

Я крашу рамы в том самом помещении воскресной школы, которое выходит окнами на главные ворота. День солнечный, морозный. Слышу, как на двор заезжает машина. Ровный, мягкий звук хорошего двигателя.

Инстинктивно отступаю от окна вглубь комнаты, в тень. Смотрю украдкой.

Из тёмного седана выходит она.

Даша. В длинном сером пальто и сапогах на плоской подошве. В руках — два больших бумажных пакета. Она выглядит сосредоточенной, деловой. Не оглядывается по сторонам, сразу идёт к крыльцу трапезной, где её уже ждёт отец Симеон.

Они о чём-то говорят. Он улыбается, берёт один пакет. Потом она передаёт ему второй. Разговор короткий. Она кивает, что-то говорит. Потом поворачивается и… смотрит прямо в моё окно.