Книга Его другая семья, страница 30 – Полина Рей

Конечно же, пришлось соврать мужу, что мы едем на деловой ужин, связанный с моей работой. И Тим не только поверил, но и очень воодушевился тем, что передо мной открылись новые перспективы.

— Жизнь заставила, – откликнулась я расплывчато. – Ну что? Едем?

Соловков подался ко мне, чтобы поцеловать, но я отстранилась и помотала головой.

— Помада, – ответила, выскользнув из комнаты, чтобы надеть туфли и ехать к Асатиани.

Ещё за несколько сотен метров до дома Давида и Эммы Тимофей начал заметно нервничать. Один раз и вовсе вскрикнул, испугавшись кошки, которая чуть не бросилась к нам под колёса.

— Она же не чёрная, – немного нервно хохотнула я, потешаясь над реакцией Соловкова.

Таксист, который нас вёз к Асатиани, хмыкнул, но никаких ремарок вставлять не стал. И вот мы остановились у ворот дома, принадлежащего Давиду и Эмме, и Тим, судя по всему, прекрасно понял, куда именно мы прибыли.

Я же усиленно делала вид, что ничего не происходит. Вышла из машины, не дожидаясь, пока муж учтиво откроет мне дверцу, направилась к воротам, возле которых нас уже встречали.

— Тимофей! Что ты там застрял? – обернулась я к Соловкову, награждая его улыбкой – самой лучезарной из всех возможных.

Муж же был мрачнее тучи.

— Ты уверена, что мы приехали, куда нужно? – глухо спросил он, приближаясь ко мне.

Я закивала.

— Разумеется. Идём.

Взяв Соловкова под руку, я направилась к дому, в дверях которого стоял, опираясь на трость, Давид.

— Карина, как я рад, – приветствовал он меня и, скользнув по Тиму быстрым взглядом, представился: – Давид Асатиани. Весьма доволен нашим знакомством.

У меня по телу побежали просто толпы мурашек. Всё это было столь волнительно, что я лишь усилием воли заставляла себя особо не нервничать, ведь излишние тревоги могли быть вредными для моих малышей.

Подав руку, Асатиани проводил меня в дом. Соловков плёлся позади, ничего не говоря. Но я физически ощущала, в каком он недоумении и даже ужасе.

— Эмма уже накрыла прекрасный ужин, – проговорил Давид, ведя меня в столовую. – Эмма – это моя жена, – доверительно сообщил он Тимофею, слегка обернувшись.

И когда мы добрались до дверей, которые перед нами услужливо распахнула прислуга, состояние, в котором я находилась, достигло апогея. Почудилось, что и само пространство вокруг столько напряжено, что даже стало вибрировать.

Мы вошли в столовую, где находилась Эмма, и Давид объявил:

— Дорогая, наши гости прибыли.

Его жена, на лице которой была совершенно лишённая тепла улыбка, сначала привстала с софы, затем её глаза впились в меня, а следом – в Соловкова, который тоже зашёл в столовую. Все краски схлынули с красивого и холодного лица Эммы, она побледнела и приложила руку к губам.

— Девочка моя! – воскликнул Асатиани, устремляясь к жене, настолько быстро, насколько он мог в его состоянии. – Ты в порядке?

Я поджала губы, когда увидела, что Давид буквально силой подтащил Эмму к стулу, на который и усадил.

— Я… в порядке, – прошелестела она, пока я, решив не пренебрегать гостеприимством, уже вовсю располагалась за шикарно накрытым столом.

— Добрый вечер, – поздоровалась с любовницей своего мужа.

Специально устроилась так, чтобы быть в полуметре от неё, протянула ладонь этой сучке.

— Карина, – представилась, не дожидаясь, пока нас познакомит Давид. – А это мой муж Тимофей, – указала на Соловкова, лицо которого отражало весь тот калейдоскоп эмоций, что сейчас наверняка бушевал в его душе.