Книга Его другая семья, страница 32 – Полина Рей

У меня мелькнула мысль. Совершенно дурацкая, но тем не менее. А если со мной что-то случится, то Тим же станет законным наследником всего! Словно читая эти мысли, Асатиани продолжил:

— Пока Карина переберётся в этот дом. Эмму ты можешь забирать себе, я не хочу дальше жить с женой, которая запачкала не только себя, но, в первую очередь, нашу фамилию. Ну и готовься к разводу, Соловков. Я обеспечу твою супругу такими акулами-адвокатами, которые потреплют тебе нервы, когда Каро станет делить ещё и ваше совместно нажитое имущество.

Это был настолько точный и сильный удар ниже пояса, что Тимофей не просто стал бледным до синевы, он превратился едва ли не в труп от ошарашенности, которой его накрыло, когда он слушал ровную и спокойную речь Давида. И когда мне показалось, что муж не выдержит и вот-вот взорвётся, после чего бросится на меня, желая разорвать в клочья, вдруг раздался странный звук.

Он был не похож на крик, хотя, судя по всему, именно криком и являлся. Я услышала то ли всхрап, то ли писк, а когда перевела взгляд на Эмму, поняла, что исходит это звучание от неё.

— Эмма! – взревел муж и, едва не опрокинув стол, бросился к любовнице. – Господи! Скорую! – завопил он, и стало ясно, что стало причиной такой реакции.

У Эммы отошли воды. Она попыталась подняться, завозила руками по столу, смахивая с него на пол то, что там стояло в ожидании званого ужина.

Тимофей засуетился, стал кричать и звать на помощь, пока мы с Асатиани сидели, наблюдая за этим. Я – с шоком, который пронизал каждую клеточку моего тела. Давид – с мрачным удовлетворением.

— Нужно помочь, – выдохнула я, не в силах больше наблюдать за тем, как Соловков, будь он тысячу раз неладен, пытается взять Эмму на руки, чтобы куда-то нести, пока та истерит и причитает, что теперь у неё точно начались роды.

Наконец, скорая была вызвана, и мы с мужем, насильно усадив жену Давида на диван, принялись ждать приезда врачей. Эмма стонала, попеременно хватаясь то за живот, то за Тимофея. А я чувствовала себя так, как мне и полагалось в данной ситуации. Совершенно чужеродным элементом, который был здесь третьим лишним.

Увезли Эмму быстро. Скорая сработала так, как ей и полагалось. Примчалась в течение десяти минут, после чего без лишних вопросов забрала несчастную роженицу, которую вызвался сопровождать Соловков.

И когда вся эта процессия удалилась, я ощутила себя странно опустошённой. Вроде бы вот она, маленькая победа. Триумф после того, что сделали со мной и Давидом наши супруги. Но отчего же чувство уверенности в том, что всё произошло правильно, так стремительно потускнело?

— Присядь, – попросил меня Асатиани, когда я начала осознавать, что уже длительное время стою и смотрю вслед Соловкову и Эмме, которые отбыли вместе с бригадой скорой.

Подойдя к столу, я устроилась на том месте, которое и заняла, когда только этот ужин начался.

— Жалеешь о том, что мы сделали? – уточнил Давид, словно и впрямь мог читать мои мысли.

Я неуверенно покачала головой.

— Не жалею, – ответила ему. – Просто… мне её стало даже жаль.

Взяв из корзинки свежий хлеб, я начала бездумно крошить его на тарелку.

— Это и отличает тебя от Эммы, Карина, – ответил Асатиани, покачав головой. – Окажись ты на её месте, не дай бог, конечно, ты бы не получила ничего, кроме радости от того, что тебе плохо. Способность сопереживать дана не каждому. И Эмма её лишена.