Книга Его другая семья, страница 34 – Полина Рей

Удивительно, но произнесённые спокойным ровным голосом слова возымели на Соловкова странное действие. Он посмотрел на неё, и в его глазах полыхнуло осознание.

Может, всё не так ужасно, и её всё же ждёт хоть какое-то понимание?

— Этот ребёнок от меня? – задал вопрос в ответ Тимофей.

Захотелось очень глубоко вздохнуть и закатить глаза. Там, за стенами, лежал её маленький сын. И, честно говоря, она и сама не знала, от кого он зачат. Да и имело ли сейчас это значение? Эмма начала считать, что нет. Не имело.

— Я не знаю, – пожала она плечами. – Но мы можем это выяснить, если хочешь.

Тим так и вылупился на неё. Эмма поняла, что его так задело. Фраза «если хочешь». Конечно, он хотел. А она лишь желала услышать: я буду с тобой и неважно, от кого ты родила.

— А ты сама? Ты – хочешь?

Он подошёл и присел рядом. Протянул ладонь и коснулся её руки, лежащей поверх покрывала.

Эмма закусила нижнюю губу и призналась:

— Хочу… Если вдруг окажется, что он – сын Асатиани, мы сможем…

Она не договорила, когда поняла, насколько острая реакция возникла в ответ на эти слова у Тима. Он не желал даже думать о том, что можно использовать малыша для того, чтобы обогатиться.

А она сама? Неужели тот самый журавль в небе был настолько важнее её простого человеческого счастья? На которое она, как надеялась сама Эмма, всё же имела право…

— Мы выясним, от кого наш сын. Но лишь для того, чтобы впоследствии, если вдруг что-то случится, можно будет ему помочь…

Он сказал «наш сын», и она не смогла сдерживаться. Разрыдалась так отчаянно, что стала содрогаться всем телом.

— А если… если… он от него… ты всё равно будешь его любить? – спросила, когда смогла совладать с собой.

И когда почувствовала, как Тим напрягся, решила, что получит отрицательный ответ.

— Буду, – сказал он после паузы. – И всё же давай обсудим, как всё произошло. Как случилось так, что эта сучка окрутила твоего мужа?

Соловков переключился на события, которые произошли слишком внезапно для обоих.

Их с Тимом облапошили. Едва не оставили с носом.

Воспоминание о том, как Давид говорил об этом, стало для Эммы новым триггером. Она зафиксировалась именно на озвученной проблематике, и даже сын отошёл на десятый план.

— Я не знаю, как именно, Тимми, но нам нужно что-то с этим делать, – проговорила она и увидела, что Соловков за мгновение понял, что он готов ненавидеть хоть жену, хоть самого Господа Бога.

* * *

Приглашение от Амира поужинать со мной я, разумеется, решительно отвергла. Оно было красивым, со всякими виньетками и прочей мишурой. Пришло ко мне на почту, но возымело прямо противоположный эффект тому, который наверняка задумывал сын Давида.

Настолько острое отторжение, что я даже не представляла, как с ним бороться. Очень хотелось не впускать его в себя. Не позволять отравить моих малышей, которых я носила. Потому что казалось – как только позволю себе хоть каплю втянуться в это морально, как мои детки пострадают.

Поэтому пришлось призвать все свои силы на защиту от Амира.

Тем более, что сделать это было легко, ведь я полностью переключилась на Давида. Он настолько остро отреагировал на все последние события, что вполне закономерно слёг. И именно Асатиани-старшему, отдавшему мне всё и жаждущему увидеть внуков, я и посвятила всё своё время и все свои силы.