Книга Его другая семья, страница 47 – Полина Рей

Прошёл в реанимацию, куда его пустили вновь на несколько минут, посмотрел на слабенького сына, который уже никогда не вырастет в нормального человека. Прислушался к своим чувствам, но ничего, кроме всё того же приглушённого отвращения, которое уже испытывал ранее, не ощутил.

А когда вышел прочь – сначала из реанимации, потом из клиники – на смену всем переживаниям и мерзким эмоциям пришла такая эйфория, что Соловков не стал противиться своим настоящим потребностям и желаниям.

А через несколько часов, отключив телефон, по которому отдал все распоряжения юристам по поводу развода, Тим сел в самолёт на первый попавшийся приличный рейс и улетел из города.

Конечно, знал, что вскоре вернётся и снова погрузится в то дерьмо, которое теперь представляла из себя его жизнь. Однако в момент, когда шасси оторвалось от взлётной полосы, Соловков почувствовал лишь безграничное и уродливое, но всё же счастье.

Эпилог

— Тимми, сколько можно возиться? – рявкнула на Соловкова Эмма, когда он засиделся в ванной, откуда вёл переписку со своей новой пассией.

Девочка была молоденькая, умненькая, жаль только небогатая. Но на Тима смотрела, открыв рот, чем он беззастенчиво пользовался. Уже научил её тому, что пригодится в жизни любой барышне, которая захочет заработать телом не только на хлеб, но и на масло с икоркой.

— Иду я! – так же злобно, как и Эмма, ответил Тимофей.

— Давай скорее! Тёма только уснул!

Соловков поморщился, но напомнил себе, что у него есть обязательства. Именно они связывали его и женщину, которая родила ему сына. Пусть и плохонького, не особо здорового, но всё же живого. И раз уж они забрали его домой, так тому и быть – эту ответственность нести на себе придётся. Но ведь её вполне удачно можно сочетать с тем, чтобы устроить себе вольготную и спокойную вторую жизнь. Тем более, что Эмма погрузилась в материнство, а Артём стал для неё едва ли не священным телёнком, вокруг которого она и носилась.

Дела твои, господи, неисповедимы. Так думал Тим, когда смотрел на то, как ухоженная и привыкшая к роскоши Эмма готова была положить всё на алтарь их сына. Это даже отчасти вызывало уважение.

— Ты же знаешь, что у меня сейчас очень много дел, – тихо и спокойно ответил Тимофей, выйдя из ванной.

Он принялся обуваться, пока Эмма стояла и ждала возле коляски.

— Егор нас обворовал. Карина отсудила часть имущества. Мне нужно заново вставать на ноги! – с нажимом произнёс он и улыбнулся, когда смарт-часы показали, что от его новой любовницы пришло сообщение.

Улыбку, впрочем, Эмма восприняла на свой счёт. Она ответила ему тем же, подошла, прильнула и искусственным тоном, в котором не было и капли искренности, сказала:

— Я знаю… ты у меня очень умный, Тимми, у тебя всё получится…

Он небрежно похлопал её по плечу и ответил:

— Давай поторопимся. Мне ещё в офис, так что возвращаться вам придётся самим.

Эмма вздохнула и, распахнув дверь, чтобы Соловков мог вывезти коляску в общий коридор, буркнула:

— Как же я ненавижу эту твою сучку жену! Из-за неё все беды! Будь она проклята вовек!

Эмма завела любимую пластинку. Миновало полгода с момента, когда он всё же вернулся обратно из своего побега, решив, что трахать других женщин он может и без того, чтобы отказываться от ребёнка-инвалида. За это время случилось многое. Суд присудил Карине часть его имущества при разводе. Егор сбежал, избавившись от того, что покупал он, Тимофей. Прикарманил деньги и поминай, как звали.