Книга Песчинка на ветру, страница 157 – Юлия Гойгель

Если Лора по праву может считаться королевой красоты, то Эми — украшение и стиль этого вечера. На вид простое, а на самом деле невероятно сложное платье от её любимого французского дома мод. И россыпи драгоценностей. В волосах, на запястьях, обвивают тонкую шею. Но на Эми они не выглядят вульгарно. Моя жена из тех женщин, на которой они смотрятся частью их кожи. Если Лору пожирают глазами, то Эми завидуют и мужчины, и женщины. Но не касаются. Она — драгоценная статуэтка, которую руками трогать нельзя.

Темноволосый широкоплечий мужчина на секунду застывает позади Эми. Он двигается бесшумно, ещё не произносит ни слова, но она уже знает о его присутствии за собственной спиной. Она всегда чувствует его на расстоянии. Почти сразу женщина отходит. Они с мужчиной по-прежнему не обменялись ни взглядом, ни словом. Я знаю, почему Арслан подошёл. Стоять у окна не безопасно. Сегодня мы по разные стороны стола. Мы — хозяева жизни, Арслан — дорогой наёмник. Кому-то сохраняющий жизнь, у кого-то отнимающий. И теперь, глядя на них с Эми, даже никому в голову не придёт, что именно он сделал её неприкасаемой, но всеми признанной картиной. Просто счастливой женщиной. Моей женой.

Иногда я думаю о том, что мог потерять её в самом начале и не раз. Тогда Эми спас Роман. Но то, от чего её защитил Арслан, не по общепринятым канонам, нарушая принципы морали, защитил, как умел. Это не высказать словами. Он вернул Эми не только жизнь, он отдал ей собственные силы жить дальше. Чёрт! Я не могу с этим не согласиться, но, даже любовь ко мне, в каком-то смысле была отдана именно этим человеком. Мне никогда не принять его принципов, не разделить его убеждений и идей, но именно этому человеку я обязан собственным счастьем. Кто-то скажет, как это — делить свою женщину с другим? Очень просто. Я не делю. Со мной она та — на кого в данную минуту смотрит две сотни человек, забыв подтереть собственные слюни. С ним — зачем кому-то знать, какая она с ним? Даже я не хочу. Когда-то она сказала мне, что между ней и Арсланом не любовь, а что-то, обозначение чему — безумие. Но это всё с ним. И я этому рад. Потому что ту девочку, что заглянула в глаза самой войны, мне не удержать. Никому не удержать. Кроме генерала этой самой войны.

На сколько уверены вы в своих жёнах, девушках, подругах, любовницах? Не стоите ли, сами об этом не зная, в чьей-то очереди? Я уверен на всю тысячу. Я не стою в очереди и никогда не стоял! Подробности нашей первой ночи втроём стёрлись последующими ночами. Их было не так уж много. Но ни одну минуту из этих ночей, Эми не думала ни о ком другом, кроме меня. Её глаза всегда смотрели в мои, её руки и губы касались только меня. Да. Рядом был Арслан, делая чувства острее. Но мы не были в очереди! Мы были вместе!

Арслан возвращается с нами в особняк. Первый арендованный коттедж мы давно сменили на собственное соседство с Саидом. Наш — меньше, современнее, уютнее. Наш тот, где Эми чувствует себя полностью свободной. Я не буду говорить о том, как мне нравится видеть мою жену полноправной хозяйкой купленного мною дома. Но сейчас мы возвращаемся туда. Между нами и водителем опущена перегородка. Мы совершенно свободны в своих действиях и желаниях. Голова Эми лежит на плече, а её пальцы переплетены с пальцами другого мужчины. Сегодня у нас ещё будет время отдаться чувствам. Дети ночуют в доме Саида с их с Лорой сыновьями, поэтому дом полностью принадлежит нам. Пока я отдаю водителю последние распоряжения, Арслан помогает выйти Эмилии из машины, после чего подхватывает на руки. Я наклоняюсь, чтобы поднять с земли сброшенные женой туфли. Улыбаюсь, с лёгкостью представляя мысли собственной охраны. Думают, как зажрался их босс, что даже жену не может донести до дома.