Книга После развода. Бумеранг судьбы, страница 38 – Ада Гранатова

Рома ложится на меня сверху, целует в губы. Медленно двигается. Наши руки соединяются в замок. Все глупые размышления улетучиваются. Да какая разница, когда и что было раньше? Главное, что сейчас мы вместе. Я только его до кончиков пальцев… Целиком и полностью. Без остатка.

Не знаю, сколько времени проходит, когда мы ненадолго отрываемся друг от друга, и Рома засыпает, обнимая меня. Мне кажется, успевает наступить следующий день…

Я лежу, улыбаюсь, размышляя. Мне хочется понять, почему такая колоссальная разница. Я ведь даже раньше и не подозревала, что можно ВОТ ТАК заниматься любовью.

И дело вовсе не в долгом перерыве в сексуальной жизни. С Киром было и близко не так (сейчас и вспоминать не хочется, а когда-то я думала, что лучше не бывает). И с другими было бы не так. Я уверена.

Откуда эта магия: что я, кроме физического удовольствия, чувствовала и душевный экстаз как будто? Может, все дело в безграничной Роминой любви? Или в моей влюблённости? Или в том, что рядом с ним я могу не притворяться, быть собой, расслабиться…

Наверное, все вместе.

Кладу голову ему на плечо и засыпаю самым сладким сном из возможных. Даже забываю о том, что мне скоро на работу…

Будильник звенит, но я быстро его вырубаю. Не хочу ни на какую работу, хочу остаться под одеялом с любимым…

Рома тянется, открывает глаза. Спрашивает сквозь сон:

— Тебе нужно на работу?

Такой он в этот момент родной, мой, что даже сердце сжимается. Беру телефон и пишу сообщение своей ассистентке: «Я заболела!». Отключаю.

Поворачиваюсь к Роме и целую его в плечо:

— Не надо мне на работу. А тебе?

Он проводит рукой по моей щеке:

— И мне.

Мы целуемся, наши тела переплетаются.

Вчерашняя пытка лаской и любовью начинается вновь. И хоть я ещё не успела проснуться (и вообще, спала от силы часа два), чувствую все равно очень остро… И мысленно удивляюсь: как будто Рома знает, где нужно меня целовать, где провести рукой, чтобы побежали мурашки, а где не надо трогать…

Ему как будто выдали инструкции к моему телу, о которых я и сама не подозревала. И как можно так хорошо меня понять, хотя это всего лишь второй день, когда мы с ним разделили постель.

Я ему в этом признаюсь, говорю совершенно искренне:

— Мне ни с кем так хорошо не было.

В ответ Рома целует меня в губы и шепчет:

— Я даже сравнивать тебя ни с кем не буду.

Рома готовит нам завтрак почти в обед. Вспоминаю наш вчерашний «тяжёлый» разговор на кухне. Уже успела обо всем забыть. Подхожу, становлюсь рядом, спрашиваю:

— Когда ты узнал о диагнозе?

— Ну, почти перед смертью отца. Четыре года назад.

— Поэтому ты мне не звонил, не искал меня?

Пожимает плечами:

— Сначала не поэтому. Пытался забыть тебя, не мешать. А потом… Возможно, поэтому.

Крепко обнимаю его со спины и говорю:

— Хорошо, что ты не забыл меня.

Рома поворачивается и улыбается:

— Это оказалось невозможным.

* * *

Через месяц

Быстро закрываю машину и бегу в студию, снова будут ругаться, что опоздала. Десятый раз за последний месяц. Но не виновата же я в том, что с тех пор, как Рома поселился у меня (потому что его съемная квартира до сих пор завалена коробками), мне стало неохота выходить из дома.

Все заметили, что я стала рассеянной. И, конечно, все в курсе (не знаю каким образом, ведь я никому не говорила), что я по уши влюбилась. Улыбаются снисходительно, смотря на меня. Раньше меня это ужасно разозлило бы, а теперь все равно. Счастливые люди не замечают такие мелочи.