Книга Месть. Цена доверия, страница 62 – Лея Вестова

Не было слез. Не было крика, который рвался бы из груди. Не было паники, которая заставила бы меня метаться по комнате. Была только одна мысль. Она не кричала, не пульсировала, не билась в висках. Она просто была . Спокойная, ясная, неопровержимая, как аксиома.

Он убил их.

Эта фраза стала центром моей новой вселенной. Все, что было до нее — семь лет брака, смех, поцелуи, ссоры, мечты о ребенке, боль предательства, даже ярость от его финансовых махинаций — все это схлопнулось в одну бесконечно малую точку и исчезло. Осталась только эта мысль, холодная и тяжелая, как надгробная плита.

Он. Убил. Их.

Я помню, как медленно положила телефон на стол. Как встала и подошла к окну. Внизу жил своей жизнью город: спешили машины, шли куда-то люди, в окнах напротив зажигался свет. Этот мир казался мне декорацией, нарисованной на картоне. Нереальной. Единственной реальностью была фраза в моей голове.

Я не чувствовала своего тела. Руки, ноги, кожа — все это было чужим, какой-то временной оболочкой, которая по недоразумению еще не распалась. Я дотронулась до холодного стекла, и единственным ощущением был холод. Он проникал внутрь, заполняя ту пустоту, что еще мгновение назад была моей душой.

Не знаю, сколько я так простояла. Час? Два? Время тоже перестало существовать. Оно застыло в том моменте, когда я нажала на «play».

Потом, как во сне, я снова взяла телефон. Мои пальцы двигались сами по себе, словно подчиняясь не моей воле, а какому-то древнему, глубинному инстинкту. Они нашли в записной книжке одно-единственное имя, которое сейчас имело смысл. Алексей.

Гудки в трубке казались звуками из другой, давно забытой жизни.

— Слушаю. Его голос. Спокойный, ровный.

А я не могла ответить. Я просто дышала в трубку, и каждый вдох был похож на скрежет ржавого металла.

— Анна? — его тон мгновенно изменился. В нем появились тревога и напряжение. — Что случилось?

А я не знала, что сказать. Как облечь в слова то, что не имело словесного выражения? «Привет, Алексей, человек, который убил моих родителей, все это время спал со мной в одной постели»? Абсурд.

— Мне… — я с трудом заставила свой язык пошевелиться. — Мне нужно тебя увидеть.

Я не просила. Не умоляла. Я констатировала факт. Как говорят «мне нужен воздух» или «мне нужна вода». Это была не прихоть. Это было условие выживания.

— Где ты? — спросил он так же коротко, без лишних вопросов.

Я назвала адрес Лены. Мой голос звучал как чужой, глухой и безжизненный.

— Буду через пятнадцать минут. Не двигайся. Просто жди.

Он приехал. Я не помню, как открыла ему дверь. Не помню, что было на его лице. Помню только ощущение его руки на моем плече. Крепкой, теплой, настоящей. Он не задал ни одного вопроса. Он просто посмотрел на меня, потом на мой мертвенно-бледный вид, на пустоту в моих глазах, и все понял.

Мы ехали в его машине сквозь ночной город. Я смотрела на размытые огни, и они больше не вызывали никаких чувств. Ни тоски, ни восхищения. Ничего. Это был просто свет. Я сидела рядом с ним, и впервые за последние часы ледяное оцепенение начало давать трещину. По его краям поползла мелкая, почти незаметная сеточка. Сначала в кончиках пальцев, потом выше, по рукам, к плечам. Тело начинало вспоминать, что оно живое, и реагировало на ужас так, как ему и положено — страхом.