Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 30 – Лея Вестова

Я осталась стоять в тусклом, грязном коридоре. Диктофон в кармане был бесполезен. Деньги на столе были бесполезны. Мой отчаянный план провалился.

Но я не просто не получила доказательств. Я получила нечто гораздо худшее. Я получила подтверждение. Подтверждение того, что я имею дело не с мошенниками, а с безжалостными убийцами. С системой, у которой длинные руки и нет никаких моральных ограничений.

Я медленно побрела по коридору к выходу. Ноги были ватными. Мир сузился до одной мысли: Дмитрий в опасности. В смертельной опасности. И я сама только что, возможно, подписала ему смертный приговор, приведя за собой «хвост».

Выйдя на улицу, я вдохнула холодный, сырой воздух. Он не принес облегчения. Я посмотрела на серые, унылые здания вокруг. И почувствовала это с оглушительной ясностью. Я была абсолютно одна. Одна против стаи волков, и у меня не было ничего, кроме голых рук.

Я вернулась в конспиративную квартиру полностью разбитой. Дорога из люберецкого ада обратно в мою стерильную тюрьму прошла как в бреду. Огни ночного города сливались в смазанные, безразличные полосы, таксист что-то говорил о политике, но его слова не долетали до моего сознания, отскакивая от глухой стены шока. Я была пустой оболочкой, выжженной дотла ужасом, который я увидела в глазах Антона Зайцева. «Звери». Это слово пульсировало в висках, отбивая погребальный ритм. «Они в лесу закапывают».

Войдя в квартиру, я закрыла за собой дверь на все замки и медленно сползла по ней на пол. Тишина. Абсолютная, мертвая тишина, которая больше не казалась спасительной. Теперь она была зловещей. Она была наполнена невысказанными угрозами и эхом слов запуганного актера. Чувство безысходности было почти физическим. Оно давило на грудь, мешая дышать, сковывало конечности ледяным холодом. Мой отчаянный, безумный план не просто провалился. Он обернулся катастрофой. Я не только не получила доказательств, я получила нечто гораздо худшее — подтверждение того, что Дмитрий был прав с самого начала. Мы имели дело не с аферистами. Мы имели дело с чудовищами, для которых человеческая жизнь не стоила ничего.

Я сидела в темноте коридора, обхватив колени руками, и меня трясло. Не от холода. От осознания того, что я, возможно, только что подписала смертный приговор и себе, и Дмитрию. Мой визит к Зайцеву не мог остаться незамеченным. «Звери» наверняка уже знали о нем. И теперь они будут действовать. Быстро и безжалостно.

Собрав последние остатки воли, я достала «чистый» телефон и позвонила Дмитрию. Нужно было признаться. Нужно было предупредить.

Он ответил после первого же гудка, словно ждал.

— Кира? Что случилось?

Мой голос был хриплым шепотом. Я рассказала ему все. Про «Петровича», про поездку, про грязный отель, про панический ужас Зайцева. Я не упустила ни одной детали, включая его безумные, полные ужаса предостережения. Я говорила и плакала — тихими, горькими слезами поражения и вины. Я призналась, что действовала за его спиной, потому что не могла больше смотреть, как его уничтожают из-за меня.

Он не ругал меня. Он не упрекал в безрассудстве. Он молча слушал, и в его молчании было столько невысказанной боли, столько понимания и поддержки, что от этого становилось только хуже. Его молчание было страшнее любых обвинений. Оно означало, что он понимает мотивы моего безумства. Оно означало, что он и сам чувствует себя загнанным в угол.