Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 31 – Лея Вестова

— Запри дверь на все замки. И никуда не выходи, — только и сказал он, когда я закончила. — Я что-нибудь придумаю.

Но мы оба понимали, что это ложь. Мы оба понимали, что зашли в тупик. Все фигуры на доске были съедены. Нам объявили шах и мат.

Я сидела в темноте, обхватив колени, и впервые за все это время по-настоящему думала о капитуляции. Не как о тактическом ходе, а как о единственном выходе. Я позвоню Юрию Семеновичу утром. Я скажу ему, что подпишу все. Все, что они хотят. В обмен на жизнь. В обмен на свободу Дмитрия. Пусть забирают компанию, деньги, дом. Пусть забирают все. Я просто хочу, чтобы этот кошмар закончился.

Именно в этот момент, когда я была готова окончательно сдаться, «чистый» телефон, который я все еще сжимала в руке после разговора с Дмитрием, коротко завибрировал. Не звонок. Сообщение.

Я замерла, сердце пропустило удар. Этот номер знал только Дмитрий. Кровь застыла в жилах. Я открыла сообщение от неизвестного номера. Экран тускло осветил мое лицо в темноте. На нем было всего несколько слов:

«Жди звонка на этот номер в 10 вечера. Не говори детективу».

Это была ловушка. Мой разум кричал об этом. Очевидная, примитивная, наглая ловушка. Они хотели выманить меня, поговорить, узнать, что я знаю, а потом… потом сделать то, что не получилось на шоссе.

Я сидела в темноте, глядя на экран телефона. До десяти вечера оставалось два часа. Два часа на принятие самого важного решения в моей жизни. Сказать Дмитрию? Он немедленно запретит мне отвечать. Он попытается отследить звонок, устроит засаду. И если это был не блеф, если на том конце действительно кто-то хотел передать мне информацию, этот шанс будет упущен навсегда.

А если не говорить? Если ответить на звонок в одиночку? Это было безумием. Самоубийством.

Но что мне было терять? Я и так была на грани капитуляции. Моя жизнь, какой я ее знала, была разрушена. Свобода человека, ставшего мне дороже всех на свете, висела на волоске. Я была в самом низу, на самом дне. А когда ты на дне, единственный путь — наверх. Или хотя бы в сторону. Любое действие казалось лучше парализующего бездействия.

Ровно в десять вечера, ни минутой раньше, ни минутой позже, «чистый» телефон в моей руке завибрировал и издал пронзительную, уродливую трель. Я сидела в полной темноте. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно в соседней квартире. Я нажала на зеленую кнопку.

— Слушаю.

Голос на том конце был искажен до неузнаваемости. Механический, лишенный интонаций, скрежещущий, как будто говорил робот. Но под этим электронным шумом, в самой манере строить фразы, в едва уловимой, ядовитой сладости, скрытой за скрежетом, я узнала ее. Элеонора.

— Здравствуй, Кирочка, — прошипел динамик. — Я знала, что ты ответишь. Отчаяние — прекрасный мотиватор.

— Что тебе нужно? — выдавила я.

— Мне? Мне нужна гарантия, что я останусь в живых. А тебе, моя дорогая, нужно то же самое. И еще — спасение для твоего красавца-детектива. Полагаю, сейчас ты в отчаянии. И у меня есть для тебя предложение.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— Придется, — в механическом голосе проскользнула сталь. — Придется, если хочешь спасти его шкуру и свою собственную. Пойми, девочка, Слава сошел с ума. После той аварии, после того, как твой детектив начал слишком усердно копать, он стал параноиком. Он не доверяет никому. Даже мне. Он смотрит на меня и видит… свидетеля. Опасного свидетеля. Он сделает меня крайней, Кира. Он повесит на меня все. Он сотрет меня в порошок и не поморщится.