Онлайн книга «Месть. Идеальный сценарий»
|
Казалось, можно было наконец выдохнуть. Но большой бизнес, как и большая война, не терпит пауз. Успех в Германии стал катализатором, запустившим цепную реакцию. Партнеры, еще вчера смотревшие на меня с недоверием, теперь выстраивались в очередь с новыми предложениями. Инвесторы, выводившие активы, теперь наперебой предлагали вливания. Компания, еще недавно находившаяся на грани коллапса, превратилась в самый модный и перспективный актив на рынке. И вся эта гигантская, неуправляемая махина требовала моего ежесекундного внимания. Ночь во Франкфурте, та единственная ночь, когда мы с Дмитрием позволили себе быть не союзниками, а просто мужчиной и женщиной, казалась далеким, почти нереальным сном. Вернувшись в Москву, мы снова погрузились в привычную рутину. Я в круглосуточный марафон совещаний и стратегических сессий. Он в тихую, невидимую работу по обеспечению моей безопасности и анализу рисков. Хрупкая, едва родившаяся близость между нами снова оказалась погребенной под тоннами деловых бумаг и неотложных проблем. Мы вернулись к вежливому «вы», и эта формальность, после откровенности той ночи, резала слух и казалась чудовищной ложью. Прошла неделя, потом другая. Я работала так, словно пыталась убежать от самой себя. Я загоняла себя, находя в физическом и моральном истощении какое-то извращенное, мазохистское удовлетворение. Чем больше я уставала, тем меньше у меня оставалось сил на то, чтобы думать, чувствовать, вспоминать. Я боялась. Боялась той новой, неизведанной территории, на которую мы с Дмитрием ступили во Франкфурте. Боялась, что если я остановлюсь, если позволю этому чувству прорасти, оно сделает меня уязвимой. А я не могла позволить себе быть уязвимой. Никогда. Развязка наступила внезапно. Это был очередной бесконечный вечер в моем кабинете. Я только что закончила тяжелейшие трехчасовые переговоры с китайской делегацией и чувствовала себя выжатой, как лимон. Голова гудела, а перед глазами все плыло. Я встала из-за стола, чтобы налить себе воды, и мир вдруг потерял свои очертания. Стены кабинета качнулись, пол ушел из-под ног, и я, не успев даже вскрикнуть, начала медленно оседать в вязкую, удушливую темноту. Последнее, что я помнила — это звук распахнувшейся двери и встревоженный голос Дмитрия, зовущий меня по имени. Очнулась я на диване в комнате отдыха. Голова лежала на чем-то твердом, но теплом. Я открыла глаза. Дмитрий сидел рядом на полу, и моя голова покоилась у него на коленях. Он осторожно гладил меня по волосам, и на его лице было написано такое отчаяние и такая нежность, что у меня перехватило дыхание. — Эй… — прошептала я. Он вздрогнул и опустил глаза. — Напугала ты меня, — сказал он глухо. — Я вошел, а ты лежишь на полу… я думал… Он не договорил. Я видела, как напряженно ходили желваки на его скулах. — Это просто переутомление, — слабо улыбнулась я, пытаясь сесть. — Нет, — сказал он с неожиданной жесткостью, не давая мне подняться. — Это не просто переутомление. Это самоубийство в рассрочку. И я больше не намерен на это смотреть. Он решительно поднялся на ноги. Его лицо было суровым, таким я его не видела со времен самых острых моментов нашего расследования. — Собирайся. Мы уезжаем. — Куда? У меня завтра в девять утра совет директоров… |