Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 77 – Лея Вестова

— Андрей Николаевич проведет его без тебя. Я уже позвонил ему и все объяснил. Он полностью на твоей стороне и прикроет тебя, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Ты берешь выходной. Два дня. Это не обсуждается.

— Но я не могу… компания…

— Компания постоит два дня. А вот если ты свалишься с инфарктом, как твой отец, то она не постоит. Ты нужна ей живой и здоровой. И ты нужна мне… — он осекся, но я услышала это последнее, самое важное слово. — Собирайся, — повторил он уже мягче.

Это было похоже на похищение. Он буквально силой вывел меня из офиса, усадил в машину, предварительно забрав мой рабочий телефон.

— Никаких звонков, никаких отчетов, никакой биржевой аналитики, — объявил он. — Следующие сорок восемь часов ты не генеральный директор. Ты просто Кира.

Мы мчались по ночному шоссе прочь из города. Я сначала внутренне сопротивлялась, чувствовала тревогу, панику от потери контроля. Но потом, когда огни мегаполиса остались позади, и над нами раскинулось бездонное, усыпанное звездами небо, я почувствовала, как туго сжатая пружина внутри меня начинает медленно, болезненно разжиматься. Я откинулась на спинку сиденья и впервые за много недель позволила себе просто смотреть в окно. Я не знала, куда он меня везет. И впервые в жизни мне было все равно. Главное он был рядом.

Мы приехали глубокой ночью. Это была та самая дача на берегу озера, о которой он когда-то рассказывал. Уютный деревянный дом, пахнущий сосной и дымом, встретил нас потрескиванием поленьев в камине, который Дима, очевидно, попросил кого-то растопить заранее.

— Располагайся, — сказал он. — Чувствуй себя как дома.

И я, к своему удивлению, почувствовала. Это место было пропитано спокойствием, умиротворением, какой-то настоящей, не столичной жизнью. Здесь не нужно было носить броню. Здесь можно было просто быть.

Следующий день был похож на сон. Мы гуляли по осеннему лесу, шурша опавшими листьями. Воздух был кристально чистым, звенящим, пахнущим хвоей и влажной землей. Потом мы сидели на деревянной пристани, укутавшись в один клетчатый плед, и молча смотрели на зеркальную гладь озера, в которой отражались облака. Мы почти не разговаривали. Слова были не нужны. Нам было хорошо просто от того, что мы рядом, в этой благословенной тишине, вдали от всего мира.

Я наблюдала за ним и открывала для себя нового Дмитрия. Не сурового детектива, не молчаливого защитника. А простого, земного мужчину. Я видела, как он с мальчишеским азартом рубит дрова для камина, как умело и сосредоточенно готовит на кухне уху из свежепойманной рыбы, как смешно морщит нос, когда рассказывает какую-то забавную историю из своего детства. Я видела человека, уставшего от вечной войны, человека, который, как и я, отчаянно нуждался в тихой гавани.

Вечером, сидя у камина, он нарушил наше уютное молчание.

— Кира… — начал он, и я заметила, как он волнуется. — Ты не представляешь себе, как я перепугался… в тот момент я понял, что не смогу без тебя…

— Прости, — прошептала я. — Я не хотела тебя напугать. Ты… ты тоже очень дорог мне.

Он улыбнулся. Той самой редкой, теплой, обезоруживающей улыбкой, которая полностью преображала его серьезное лицо. Он придвинулся ближе и осторожно взял мою руку.

— Я так долго ждал этого, — признался он. — Ждал, когда закончится война. Когда я смогу посмотреть на тебя не как на клиентку, которую нужно защищать, а как на женщину, которая… которая перевернула всю мою жизнь.