Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 7 – Нина Тимолаева

Обломок.

Отбитый кусочек кубочной кромки.

Ясна опустилась на колени быстрее, чем успела подумать. Взяла полоску через платок, поднесла к свету. На золоте ещё виднелся тот же матовый налёт.

— Где ты это взял? — спросила она.

Мальчишка затряс головой. Губы его задрожали.

— Я... я не... я просто нашёл...

Рука Рагнара на его горле не сжалась сильнее, но страх в глазах мальчишки стал животным.

— Не лги, — сказал маршал.

— Я не травил! Клянусь предками, не травил! Мне велели убрать! Только убрать! — выкрикнул мальчишка сорванным шёпотом. — Сказали, если увидят, меня вздёрнут первым, потому что я стоял у столика! Я хотел выбросить! Я не знал, что там...

Он осёкся, глядя то на Ясну, то на Рагнара, будто только теперь понял, что сказал слишком много и слишком мало одновременно.

— Кто велел? — тихо спросила Ясна.

Из глубины крепости донёсся удар колокола.

Один раз.

Потом второй.

А на третьем ударе где-то наверху женский голос сорвался в такой крик, что кровь у Ясны стыла мгновенно.

Не крик боли.

Крик человека, который увидел новую смерть.

Рагнар отпустил мальчишку так резко, что тот сполз по стене на пол. В тёмных глазах маршала впервые вспыхнуло нечто, похожее на ярость — не шумную, не слепую, а ту, что становится только опаснее от того, как крепко её держат в узде.

— Закрой дверь, — сказал он Ясне.

И, уже оборачиваясь к лестнице, добавил:

— Похоже, у нас второй мертвец.

Ясна захлопнула тяжёлую дверь служебного коридора и задвинула засов, едва не прищемив себе пальцы.

За деревом сразу послышался сдавленный всхлип мальчишки, которого Рагнар бросил там, у стены, с золотым обломком в кулаке и чужим страхом в глазах. На мгновение ей захотелось вернуться, прижать беглеца вопросами, вытрясти из него имя, пока он ещё дрожит и не успел придумать удобную ложь. Но сверху снова раздались крики — уже не один, а несколько сразу, — и она поняла: если маршал сказал «второй мертвец», значит, каждая упущенная минута теперь стоит как нож у горла.

Она сорвалась с места.

Служебная лестница уходила круто вверх, камень под ногами был гладким от множества подошв. Рагнар уже миновал первый пролёт. Он двигался быстро, но без суеты, и от этого становилось только тревожнее: так идут не к неожиданности, а к беде, которую умеют встречать лицом к лицу. Ясна держалась следом, одной рукой подбирая юбки, другой придерживая сумку, бившуюся о бедро.

На верхней площадке у приоткрытой двери толпились женщины — две служанки, одна воительница из внутренней стражи и та самая молодая орчанка, которую Ясна видела рядом с невестой. Девушка была белее воска, губы её дрожали.

— Прочь, — коротко бросил Рагнар.

Слова хватило. Перед ним расступились мгновенно.

Комната за дверью оказалась маленькой, без окон, освещённой двумя лампами на стенах. Здесь держали праздничное бельё, брачные ленты и сосуды для умывания невесты: на полках белели сложенные ткани, блестела медь, пахло нагретым маслом и свежей шерстью. Посреди этого тихого, женского порядка лежала на боку пожилая орчанка с лицом, иссушённым, как кора старого дерева.

Ясна узнала её сразу.

Та самая, что стояла у постели Эйры и смотрела на неё с недоверием и ненавистью, будто человек в комнате уже сам по себе оскорбление.