Онлайн книга «Диагноз: влюблённость в ночном отделении»
|
Сердце снова ёкнуло. — Ещё нет… — Иди, померяй. Там вроде стабильно, но лучше пере... Он замолчал, резко повернув голову. Взгляд упал на мою руку, ту самую, которой он только что коснулся. И вдруг в его глазах мелькнуло что-то... Острое? Голодное? Нет, наверное, это глюкоза наконец добралась до мозга. В коридоре внезапно стало тихо. Даже пылесос Тани затих. Алексей подошёл ближе. На один шаг. Ещё на один. Его тень накрыла меня целиком. — Ты сегодня какая-то странная, — тихо сказал он. Пустячок, а мурашки побежали по коже. — Всё в порядке? Нет, доктор, я схожу с ума от ваших рук и хочу, чтобы вы прижали меня к аппарату УЗИ, пока он не заскрипел от перегрузки. — Просто устала, — выдавила я, сглотнув. Он наклонился чуть ниже — так близко, что я разглядела крошечный шрам над его бровью. — Потом, — прошептал он, — если доживём до утра… Выпьем кофе? Мир замер. Сосуды застыли в воздухе. Даже пейджер-чайка, орущий в кармане у Насти, замолчал. — Кофе?.. — повторила я как дура. — Да. В смысле… вместе, — он поправил очки, что было чертовски мило. — Если ты не против. Моя внутренняя 18-летняя версия взвизгнула. Взрослая же версия сглотнула и с достоинством произнесла: — Я пью с тремя ложками сахара. Он усмехнулся — на этот раз открыто. И ушёл, оставив меня в шоке, с прерывистым пульсом и внезапной уверенностью в том, что эта смена станет самой долгой в истории медицины. Потому что каждая клетка моего тела теперь считала секунды до утра, как пациент под капельницей — до выписки. Кофе. Всего лишь кофе. Вот только в моём воображении он уже лился не в чашку, а на его грудь — горячий, сладкий и… — Кать! — Настя встряхнула меня за плечо. — Там бабушка в пятой палате орёт, что у неё мочевой катетер заговорённый! Посреди кошмара — светлая мысль: хоть у работницы морга фантазия попроще. Он поймал мой взгляд — я даже не успела отвести глаза. Как пациент под наркозом: полностью обездвижена, но внутри всё горит. Алексей повернулся ко мне, и улыбка его была точь-в-точь как в тех глупых ромкомах — медленная, с полуприкрытыми веками, будто он только что проснулся на съёмочной площадке фильма про страсть. Искры? Да они тут же начали сыпаться, как конфетти из порвавшегося пакета. Ага, вот только вместо конфетти — обугленные остатки моего здравого смысла. — Кать, держи, — протянул он папку. — Похоже, у парня в десятой палате аллергия на жизнь. Или на тебя. Судя по анализам, второе вероятнее. Наши пальцы соприкоснулись. На миг. На атом секунды. Но этого хватило, чтобы у меня в груди случилось то же, что у пациентов с аритмией — сердце замерло, словно получило команду «отбой»от мозга, который уже открыто перешёл на сторону противника. Его кожа — тёплая, чуть шершавая от постоянного мытья рук — будто оставила на моих фалангах отметины. Эти руки. Эти чёртовы руки. В голове всплывает картинка: его ладонь скользит по моему плечу, спускается к запястью, цепляется за пуговицу блузки… Медленно. Как будто распутывает узлы на капельнице. « Давай же, — вымышленно шепчет он, — у нас всего пять минут до вызова…» — Кать, ты меня слышишь? — реальный Алексей щёлкнул пальцами у меня перед носом, и я резко дёрнула головой. — Конечно! Аллергия на меня? Ха-ха, смешно, доктор… — Алексей, — поправил он, приподняв бровь. — И да, смешно. Потому что у него просто ветрянка в тридцать лет. Только не говори, что ты тоже не болел… |