Книга Воплощение Похоти 6, страница 45 – Игорь Некрасов

Они двигались бесшумно, не нарушая тишины, но от их присутствия воздух стал леденящим, а свет от доспехов и мечей паладинов померк, словно его стали всасывать в чёрную дыру.

Атака была мгновенной.

Один из инквизиторов, ощутив скверну, развернулся, чтобы прикрыться щитом. Но он не увидел, как из пола позади него тут же поднялась тень с косой. Удар был быстрым, как мысль. Фантомное лезвие прошло сквозь его латные доспехи, словно их не существовало, и пронзило его насквозь.

Он не издал ни звука. Лишь его глаза расширились от невыразимого ужаса и пустоты, наступающей изнутри. Он не упал — он начал рассыпаться. Его плоть, его доспехи, его оружие — всё обратилось в мелкий, холодный пепел в один миг. От доблестного воина не осталось ничего, кроме быстро рассеивающегося облачка праха на полу.

В это же время само существо, будто бы созданное лишь для нанесения одного удара, и, добившись своего, моментального растворилось. А другое, появившееся первым, уже метнулось к паладину. Тот успел отпрянуть, и коса лишь чиркнула по его латной перчатке. Но этого касания хватило. Сталь перчатки, а затем и плоть под ней мгновенно почернели и рассыпались, обнажая кость, которая тут же истлела. Он с криком, в котором смешались боль и ужас, отшатнулся, глядя на свою исчезающую руку.

В это же время от еще трёх таких же теней остальным воинам света удалось отбиться, кто-то смог уклониться, кто-то выставил щит, успев произнести защитную молитву, а Вротослав же, даже увидев смерть собрата, не дрогнул.

Его лицо оставалось маской холодной ярости. Он не бросился вперёд с мечом, он знал, против такой угрозы грубая сила была бесполезна. Вместо этого его рука молниеносно рванула к свитку на его поясе. Свиток был старый, пергамент пожелтел, но письмена на нём выступали чётко и, казалось, даже сияли, наполненные силой.

— Да-при-буди-с-тоби-све-ти-к! — его голос громыхнул, как удар грома в этом замкнутом пространстве.

Он не читал, он провозглашал. Свиток вспыхнул ослепительным светом, и слова молитвы обрели физическую форму, став сияющей, пульсирующей сетью, которая на мгновение опутала призраков. Монстры завизжали — беззвучным, разрывающим душу визгом, который был слышен лишь разуму. Их формы стали чёткими, материальными, и они застыли, ослеплённые и сдерживаемые священной силой.

— Тащи его! На улицу! Немедленно! — крикнул Вротослав, и паладины, опомнившись, схватили полубессознательного собрата и бросились прочь, к лестнице.

Теодор, отступая последним, стоял над тем местом, где секунду назад был его брат по оружию. Его взгляд упал на небольшую горстку серого пепла, уже развеиваемую сквозняком. Леденящий ужас и знание сжали его сердце.

Он вспомнил слова Вротослава: «Мгновенно. Без боли, без агонии. Просто… конец. Душа вырывается из тела и поглощается. От жертвы не остаётся ничего. Ни трупа, ни призрака. Разве что горсть пепла». Раньше это были лишь слова. Теперь это была истина, пахнущая пылью и смертью.

Он взглянул на умертвия, дёргающиеся и тающие на глазах, они исчезали, будто стирались полностью из этого мира. И, дождавшись, пока они растворятся, превратившись в ничто, он последовал за остальными наружу.

Они вывалились на площадь, запыхавшиеся, потрясённые. Раненому тут же начали оказывать помощь, пытаясь остановить расползающийся некроз заклинаниями. Отряд, ещё несколько минут назад бывший несокрушимой силой, теперь понёс первую невосполнимую потерю.