Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 120 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Двадцать минут прошли в молчании, которое было хуже любого разговора. Молчание в тёмном тоннеле обладало свойством наполняться фантомными звуками, шорохами, скрежетами, тихими шлепками, которые мозг генерировал самостоятельно, от недостатка информации, и каждый такой фантом заставлял руку сжиматься на рукояти ножа чуть крепче.

Шнурок зашипел.

Резко, отрывисто, гортанным присвистом, знакомым ещё по болотам возле «Четвёрки». Предупреждение. Троодон вытянул шею с плеча Дюка, нахохленные перья встали дыбом, и маленькая голова повернулась вниз, к чёрной воде перед идущим первым Фидом. Янтарные глаза, суженные до щёлок, уставились в мутную жижу с холодной сосредоточенностью хищника, засёкшего добычу. Или угрозу. На Терра-Прайм одно от другого часто ничем не отличалось.

Я направил луч фонаря на воду.

Поверхность маслянисто пузырилась. Крупные, ленивые пузыри газа поднимались из ила и лопались с тихим бульканьем, и между ними, в мутной толще жижи, что-то двигалось. Медленно, плавно, бесшумно.

— Шеф, — голос Евы в голове был деловитым, собранным, голосом офицера, который докладывает обстановку, зная, что обстановка дрянь. — Тепловые сигнатуры под водой. Температура среды. Мутировавшая локальная фауна, похоже, миноговые. Крупные. Реагируют на вибрацию.

То есть на каждый наш чавкающий, хлюпающий, скрежещущий шаг, которыми мы двадцать минут оповещали весь коллектор о своём присутствии.

Я открыл рот, чтобы крикнуть «стой».

Не успел.

Из чёрной воды перед Фидом выстрелило длинное, толстое, бледное тело. Бесшумно, как торпеда, и так же быстро. Склизкая тварь, толщиной с бедро и длиной метра в полтора, обвилась вокруг правой ноги разведчика, и я увидел, как мокрые мышцы существа сократились, стягивая кольца, вдавливая чешуйчатую плоть в кевлар штанины.

На конце слепой морды, там, где у нормальных животных находится лицо, раскрылась круглая пасть. Идеальный круг, усеянный рядами загнутых внутрь зубов, розовых, мелких, острых, похожих на зубцы мясорубки.

Гигантская минога. Мутировавшая в химических стоках мёртвой базы до размеров, от которых зоолог пришёл бы в восторг, а любой нормальный человек пришёл бы в ужас.

Тварь дёрнула, и Фид с криком рухнул в воду. Всплеск, грязная жижа накрыла его с головой, и фонарь на шлеме ушёл под поверхность, превратив мутную воду в жёлтое пятно, в котором метался силуэт человека и длинное извивающееся тело.

— Не стрелять! — заорал я, и эхо швырнуло мой голос по тоннелю, наложив на него три слоя отражений, от которых команда загрохотала, как из динамиков. — Ножи! Только ножи!

Джин нырнул.

Сингапурец ушёл под воду бесшумно, плавно, стремительно, точно так же, как уходил перекатом от ютараптора на склоне. Даже всплеска почти не было, только расходящиеся круги на поверхности и пузыри, поднимавшиеся из глубины.

Жёлтый луч моего фонаря плясал по мутной воде, высвечивая хаотичные тени под поверхностью, и в этом жёлтом мареве мелькнул клинок боевого ножа.

Джин работал вслепую, наощупь, ориентируясь по движению склизкого тела, и лезвие нашло цель. Длинный разрез, от брюха к голове, вспорол бледную плоть, и чёрная кровь твари хлынула в воду, смешиваясь с грязью, с илом, с метановыми пузырями, превращая и без того мутную жижу в непроглядный бульон.