Онлайн книга «[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5»
|
Двадцать метров бетонного пола, залитого слизью, заваленного обрывками коконов, и между мной и выходом поднималась живая баррикада из хитина, когтей и игольчатых зубов. Я не отступил. Отступать было некуда, за спиной глубина бункера, и оттуда, из темноты за цистернами, уже катилось рычание новой волны. Единственный путь лежал вперёд. Через них. ШАК лёг в ладони привычно, увесисто, и большой палец нашёл флажок режима огня. Одиночные. Двенадцать и семь на сто восемь миллиметров, бронебойный, крупнокалиберный патрон, который разрабатывали для поражения лёгкой техники. На дистанции в двадцать метров такая пуля прошивала движок армейского джипа навылет. А хитиновая чешуя мутанта была всё-таки не движок. Первый выстрел ударил по ушам. Грохот ШАКа в замкнутом бетонном пространстве сплющил звук до физической боли. Пуля попала ближайшей твари в центр груди. Хитиновый панцирь разлетелся облаком белёсых осколков, и тело отбросило назад с такой силой, что оно влетело в трёх других, сшибая их с ног, ломая им конечности. Четыре туши покатились по мокрому полу, путаясь в собственных когтях. Я сделал шаг вперёд. По мутной жиже, которая чавкнула под ботинком «Трактора» и плеснула на голень. Второй выстрел. Третий. Каждый калибр вбивался в массу бледных тел, прорубая просеку. Я не целился в головы. На минном поле не ищут конкретный провод, когда нужно расчистить коридор. Бьёшь по центру масс, используешь кинетику, физику, вес свинца. Пуля 12,7 попадает в грудь, и всё, что стоит за грудью, тоже имеет проблемы. Простая арифметика разрушения, которую я освоил задолго до того, как впервые увидел динозавра. Четвёртый. Пятый. Отдача молотила в плечо «Трактора» так, что навесная бронепластина на ключице дребезжала. Гильзы вылетали из казённика, звеня о бетонный пол, и латунные цилиндры катились по слизи, оставляя золотистые полосы. Кордитный дым стелился по полу, смешиваясь с паром от амниотической жижи, и я дышал этим коктейлем через стиснутые зубы, чувствуя, как пороховая гарь оседает на языке знакомым медным привкусом. Шаг. Ещё шаг. Ботинки давили осколки хитина, и под подошвами хрустело, как хрустит гравий на стройплощадке. Мутанты, которых разбросало первыми выстрелами, ворочались на полу, пытаясь подняться. Я переступал через них, не глядя вниз, потому что смотреть нужно было вперёд, туда, где следующая тварь уже разгибала конечности и поворачивала безглазую морду в мою сторону. Справа загрохотал дробовик Дюка. Здоровяк шёл в полуметре от моего правого плеча, и левая рука его обхватила канистру так, что пластик скрипел под пальцами штурмового аватара. Мышцы экзоскелета гудели от дисбаланса, двадцать кило воды на одной стороне перекашивали корпус, но Дюк компенсировал наклоном и лупил правой от бедра, не целясь, вгоняя картечь в правый фланг, где мутанты карабкались по стене, цепляясь когтями за бетон. Клац-бум! Передёрнул цевьё. Клац-бум! Картечь на такой дистанции работала как метла. Не пробивала хитин насквозь, но сносила тварей со стены, как сбивает ветер незакреплённую черепицу. Мутанты валились на пол, визжа и хлопая паучьими конечностями, и Дюк переступал через них, впечатывая ботинки в скользкие тела. Слева частил автомат Фида. Лёгкий, злой стрёкот 5,45. Короткие очереди по два-три патрона, и каждая ложилась ниже пояса, по ногам, по суставам, по тем местам, где хитин был тоньше и пуля калечила, если не убивала. Разведчик знал своё оружие. Его калибр не мог пробить грудную пластину мутанта, но мог перебить колено, и тварь, которая мгновение назад лезла по стене, складывалась на бетон с перебитой конечностью и начинала ползти кругами, путаясь под ногами остальных. |