Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 71 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

И в этом потоке, вместе с жидкостью, на пол валились тела.

Серые, раздутые, покрытые хитиновой чешуёй тела, которые когда-то были людьми. Они падали из лопнувших коконов мокрыми, скользкими мешками, ударяясь о бетон с тяжёлым шлепающим звуком, от которого пол дрожал под ногами. Челюсти, выдающиеся вперёд, как у рептилий. Слепые, заросшие чешуёй глазницы. Длинные когтистые конечности, которые подёргивались, распрямляясь, разминаясь после месяцев или лет анабиоза.

Щёлк. Щёлк. Щёлк. Суставы вставали на место. Сотни суставов, в сотнях тел, и каждый щёлкал, как щёлкает взводимый курок, и этот звук заполнил бункер сухой пулемётной дробью.

Тварь, которую Дюк задел на пути внутрь, упала на бетон в двух метрах от нас. Я видел, как она поднялась. Конечности разогнулись, длинные, паучьи, с коленями, которые гнулись не в ту сторону. Когти скребнули по бетону. Торс распрямился. Безглазая морда вскинулась к потолку.

Пасть распахнулась. Шире, чем позволяет человеческий череп. Челюсти разошлись под углом, при котором у человека лопнули бы связки, и я увидел зубы, два ряда тонких игольчатых зубов, блестящих от слизи.

Визг. Пронзительный, сверлящий, на частоте, от которой в глазах вспыхнули белые точки и в носу стало горячо и мокро. Лопнувшие капилляры. Инфразвуковая составляющая ударила в грудину, как кулак, и я физически почувствовал, как рёбра «Трактора» завибрировали, резонируя с частотой крика.

Ответ пришёл из глубины бункера, из темноты за резервуарами, из-за труб, из ниш, из каждого угла, где висели лопнувшие коконы и где на мокром бетоне шевелились новорождённые твари, пришёл ответ. Сотни глоток. Сотни визгов, слившихся в единый хор, от которого бетонные стены бункера завибрировали, и с потолка посыпалась пыль, и лампы фонарей замигали от электромагнитной наводки.

Двадцать метров до дверного проёма. Двадцать метров между нами и серым утренним туманом, между нами и причалом, между нами и «Мамонтом», в котором ждали остальные.

А между нами и дверью с мокрого бетонного пола поднималась стена. Живая, рычащая, хлюпающая стена из бледного мяса, хитиновой чешуи и когтей. Десятки тварей, упавших из коконов между нами и выходом, вставали на ноги, разворачиваясь на звук нашего дыхания, нашего сердцебиения, на запах нашего пота.

Палец нашёл предохранитель ШАКа. Клац. Снят.

Я сделал шаг вперёд. Закрыл собой Фида и Дюка. Сто пятьдесят килограммов инженерной брони «Трактора» и навесной брони между ними и тем, что ползло навстречу.

— Дюк! Одну канистру! Вторую бросить! — голос, усиленный динамиками «Трактора», загрохотал, перекрывая визг тварей. Маскироваться уже не было смысла. — Стволы к бою! Идём на прорыв!

Дюк не спорил. Бросил одну канистру, перехватил вторую левой рукой и прижал приклад помповика к правому бедру.

Воздух в бункере вибрировал. Сотни визгов слились в единую частоту, которая давила на уши изнутри, как давит вода на стенки подводной лодки, когда глубина превышает расчётную.

Амниотическая жижа, хлынувшая из лопнувших коконов, растеклась по полу маслянистым озером, и от неё поднимался пар.

Жёлтые конусы фонарей метались по стенам. В их рваном свете бледные туши мутантов поднимались с мокрого бетона, как поднимаются утопленники в страшных морских байках. Конечности разгибались, суставы щёлкали, безглазые морды поворачивались в нашу сторону. Десятки, если не сотни. Между нами и серым прямоугольником дверного проёма, в котором клубился утренний туман.