Онлайн книга «Явление прекрасной N»
|
— Ага, — сказал Виссарион, — вот и я о том же. А ещё все органы — что-то вроде медицинских фантомов. Ну тех, на которых мы в студенчестве практиковались. Гордей потрогал** бледно-розовую руку Ниры. Прохладная. И достаточно мягкая. — Я что, по-твоему, манекен от человека не отличу? Вот с этим самым… телом я совсем недавно разговаривал и… — Она не могла разговаривать, — всё ещё возмутительно спокойно сказал Виссарион. — Манекены не могут вообще ничего делать. Ни пить, ни есть, ни сидеть, ни ходить. Ничего, прелесть, понимаешь? Он казался сейчас особенно заторможённым. — Она пила коньяк, — вспомнил Гордей. — Хороший коньяк, она всегда разбиралась в напитках. А через несколько часов я лично зафиксировал её смерть. Гордей собирался печалиться, сдерживать слёзы, предаваться воспоминаниям, клясться выяснить, что случилось. Но не ожидал, что будет с мистическим ужасом смотреть на не тронутое ни жизнью, ни смертью тело. Нежные черты, чуть вздёрнутый носик — перед Гордеем лежала девушка не старше шестнадцати лет. — Может, кто-то пошутил? — тупо спросил Гордей. — Подсунули куклу… Кто бы мог за несколько часов достать куклу с безупречным лицом Ниры восемнадцатилетней давности? И зачем? Эксперт выразительно посмотрел на него и промолчал. — Что скажешь ещё? — У неё был половой акт незадолго до смерти. — Ты уверен⁈ Вилка, торчащая у Микиного глаза… — Без сомнения. — А в желудке? — Ни. Че. Го, — по складам произнёс Виссарион. — Последний раз я видел такой девственно чистый желудок в универе. У муляжа. Виссарион словно говорил о кукле из секс-шопа. Розовой, гладкой, с девственно чистым желудком и следами, что остаются после полового акта. — Скажи, в плане бреда, — быстро произнёс прозектор, — а могло такое быть, что твою одноклассницу убили, потом выпотрошили и все внутренности заменили? Нет, следы бы точно остались. И кожа… Она тоже вся такая… — Ни за что не поручусь, — ответил Гордей. — С Нирой всё так сложно. Она исчезла, когда мы только девятый класс окончили. Её объявили погибшей, хотя тела так и не нашли. Ты должен помнить, весь город знал… — Точно! А я думаю, где её имя слышал… Там ещё тот маньяк, которого вычислили, прямо перед тем, как полиция в его квартиру ворвалась, повесился. Да, точно. Убийцу нашли, а тело — нет. — Да, — кивнул Гордей. — Я не знаю, чем она занималась эти восемнадцать лет, почему вернулась именно сейчас, и какого чёрта её нашли без признаков жизни в баре, который она унаследовала у матери. Не понимаю… — Наверное, этому есть объяснение, и скоро всё выяснится, только… Что мне сейчас в сопроводиловке писать? Виссарион вдруг присел на корточки, каким-то подростковым, отчаянно-угловатым движением закрыл лицо. Не сняв перчаток и не продезинфицировав ладони. Прозектор точно находился в крайней степени замешательства. — Знаешь, я, наверное, шизанутый, — пробурчал он сквозь пальцы. — Тут чертовщина натуральная творится, а меня больше всего волнует, что я в отчёте напишу… Ни единой травмы, она свежа и чиста как младенец. Ни единого намёка на болезнь. В ней даже ни единой бактерии нет… Прелесть, зачем ты мне такую свинью подсунул? — А что написала полиция? — спросил Гордей. — «Падение с высоты собственного роста», — развёл руками Виссарион. — «предположительно из-за судорог эпилептического характера». Про судороги ты подсказал? |