Книга Явление прекрасной N, страница 56 – Евгения Райнеш

Вышел из душа человеком обновлённым, отдохнувшим и счастливым, насколько можно при создавшихся обстоятельствах. В таком настроении он подошёл к полке, где толпилась коллекция фигурок из кости, которые вырезал когда-то давно отец Кайсы. Гордей любил эти фигурки, он мог рассматривать их часами. Мастер был просто волшебником, по крайней мере, очень талантливым человеком — точно.

Пузатые тюлени с не менее упитанными рыбками в зубах. Косматые мамонты, блестевшие каждой тщательно вырезанной шерстинкой, когда на них падал солнечный свет. Белые медведи, грозно тянувшие напряжённые морды. Обезьянки, шумными гроздьями повисшие на шесте. Фигурки изящные, загадочные и полные смыслов, которые хотелось разгадать.

Гордей вздрогнул. Между обезьянками и моржом темнела пустота. Пятно отсутствия. Там всегда, с тех пор как они переехали в эту квартиру и расставили всё по местам, стоял Сердечко. Улыбающийся задорный домовой-лесовичок. Талисман Кайсы.

А сейчас его не было. Гордей с непонятной тревогой ещё раз осмотрел все фигурки. Остальные стояли так же, как и всегда. Больше ничего не пропало.

«Может, Кайса взяла кому-нибудь показать?» — успокаивал себя Гордей, потому что это было невероятно глупо — тревожиться из-за маленькой костяной фигурки.

Но неосознанные страхи, пришедшие из ниоткуда и на пустом месте, особенно въедливы и выматывающие. Жена возложила на свой талисман задачу охранять их дом и ни разу не меняла место Сердечка.

Если домовёнок пропал — очень жалко.

— Кайса вернётся, спрошу, — решил Гордей. — Не стоит забивать голову такой ерундой.

Утро выдалось не просто чрезвычайно холодное, а ещё и пронзительно влажное. Над продрогшими улицами висел слабый запах дыма, но это был скорее туман. Тот, что взбивается в грязную пену на стыке сезонов.

Двор перед прозекторской пугал тишиной и безлюдьем. Только кучка молчаливых людей, одетых в чёрное, стояла у здания, ожидая, когда прибудет заказанный катафалк.

У Натальи Васильевны не нашлось в Яруге ни родственников, ни близких. Явившиеся одноклассники Ниры Эльман ведать не ведали, что пришли проводить вовсе не её. Гордею было несколько неловко от этой ситуации, но они с Виссарионом дали клятву друг другу, что никому не скажут и слова о таинственной подмене трупа, пока всё не прояснится.

Желтоватая бледность Мики пугала на фоне белой повязки, закрывающей распухший глаз под шерстяной чёрной шапочкой. Он подчёркнуто сторонился Эда, к которому мёртвой хваткой прилепилась Полинка, словно всё ещё не веря в смерть потенциальной соперницы.

Ритка Облако опиралась о ствол чахлого тополя, широко расставив ноги и беспрестанно теребя кайму на чёрном, каком-то слишком допотопном платке. Гордея удивил её непривычно растерянный взгляд. Он блуждал от одного объекта к другому, нигде не задерживаясь дольше секунды. Губы Облака шевелились — то ли в молитве (что навевал мрачный плакальщицкий платок), то ли перечисляя какие-то дела, которые ей предстояло совершить.

Кайса осталась у ворот, маленькая и одинокая, издалека наблюдала за происходящим, скрыв лицо в необъятном снуде. Гордей вдруг вспомнил, что жена со вчерашнего дня не сказала ему ни слова, и с некоторой досадой подумал: «Зачем вообще явилась?».