Книга Явление прекрасной N, страница 65 – Евгения Райнеш

— Проснулся? — она улыбнулась, одновременно поворачиваясь к нему и снимая турку с конфорки.

— Булочки… — сказал Гордей с набитым ртом.

— А что с ними не так? Кофе будешь?

— И кофе… Я буду, только с чего вдруг у нас вместо обычного чая — кофе, а ещё — булочки из магазина?

— Не вкусные?

Кайса разлила густую горечь в чайные чашки. Кофейных у них так и не завелось.

— Вкусные, но ты всегда…

— Гордеев, главное, что — вкусные. А почему у нас нет кофейных чашек?

Она села напротив и осторожно пригубила.

— Чего ты так смотришь? — заметила удивлённый взгляд Гордея.

— Сахар, — ответил он. — И кофе.

— Чего ты опять про кофе?

— Ты никогда не переносила даже его запаха. Поэтому и нет кофейных чашек. А чай всегда пила с тремя ложками сахара.

— Да? — задумчиво спросила Кайса. — Но я совсем не хочу пить сладкий кофе. И что же с этим делать?

Она задумалась на секунду, потом улыбнулась:

— Привычки могут меняться, так?

— Угу, — согласился Гордей.

Он чувствовал себя выздоровевшим, кофе был в меру крепкий, а булочки несмотря на то, что магазинные, вкусные. И в конце концов, они с Кайсой переболели каким-то вирусом, а теперь вот оба — живые, здоровые, и жена больше не торчит на балконе молчаливой тенью. Какая-то необычная хрень происходит где-то в мире, но здесь и сейчас, в их небольшой семье, всё вполне реально и привычно.

— Дай сахарницу, — сказал он. — А молоко у нас есть?

Кайса с задумчивым видом полезла в холодильник, немного повозилась там и вытащила на свет божий пакет молока в пластиковом кувшине. Потом опять словно зависла, остановилась посреди кухни.

— Знаешь, а я… Не помню, куда дела сахарницу, — растерянно произнесла она.

— Посмотри, где всегда, — удивился Гордей.

— О! — сказала Кайса, — вспомнила. Видела же только что.

Она опять залезла в холодильник и в самом деле достала пузатую сахарницу с пастушками и овечками на боку.

— Эта? — поставила её на стол, не обращая внимание на изумлённый взгляд Гордея.

— Кайса, ты чего?

— Не та?

— Она самая, — Гордей решил не спорить.

В конце концов, им всем в последнее время пришлось пережить такой шок. А Кайса — слабенькая, хрупкая. Хорошо, что он подумал об их отдыхе.

— Кстати, — Гордей положил в кофе две ложки изрядно охлаждённого сахара. — У нас через неделю рейс на Шарм-эш-Шейх. Ты не забыла со всеми этими событиями? Думаю, что с твоей сегодняшней рассеянностью стоит начать собираться заранее.

— Куда? — она подняла на Гордея недоумённые и даже какие-то испуганные глаза.

— Да в Египет же! Я тебе раза три говорил…

На самом деле, кажется, Гордей говорил вслух только однажды, и ещё несколько раз собирался напомнить, но отвлекался.

Кайса вдруг приподнялась с кухонного табурета с чашкой в руках. Она собиралась сделать глоток, когда услышала слова Гордея, поперхнулась, и коричневые, крупные капли побежали по подбородку, стремясь в голубое декольте пеньюара. Глаза её широко распахнулись, и привычная серая прозрачность вдруг налилась орехово-золотистым огнём.

— В к-ккакккой Египет? — она запиналась, вытирая тыльной стороной ладони густые капли с подбородка.

— Египетский, — рявкнул Гордей.

— Нет, — сказала Кайса.

Выпущенная из ладоней чашка полетела на пол, выплеснув из себя остатки кофе на клеёнчатую скатерть. Кайса тут же вцепилась двумя руками в край стола, словно боялась, что её прямо сейчас схватят и отвезут в какой-то очень ненавидимый ей Египет. Гордей увидел, как побелели костяшки её пальцев. С такой силой Кайса вдавила их в столешницу.