Книга Явление прекрасной N, страница 82 – Евгения Райнеш

Разум очищался от невнятных мистических предчувствий. Голова вновь начинала мыслить трезво, ясно и рационально.

* * *

А сейчас фигурок не было. Вместо желтоватых статуэток на полке стояли в невысоких вазах пучки какой-то сухой травы. Гордей неожиданно понял, что запах этого сухостоя — хрупкого, острого, со сморщенными коробочками так не распустившихся бутонов — с вкрадчивой навязчивостью наполняет квартиру. Он поморщился.

Нет, не ветхой старостью. Смесь выдохшихся духов, увядающего тела и несбывшихся надежд он часто ощущал в домах стариков, к которым приезжал на вызов.

В квартире Кайсы и Гордея сейчас пахло вечностью. Он не смог бы толково объяснить, почему подумал об этом вдруг. И вообще — что значит «пахнет вечностью»? Есть ли какой-то привкус у кладбищенской тишины? Пахнет ли чем-нибудь особенным крик вороны в хмуром небе над могилами, бумажные венки, оставленные покойникам цветы?

Но от этих пучков пахло именно так.

Гордей огляделся и понял, что сухая трава заполнила весь зал. Висела небольшими декоративными вениками в углах, торчала из всех ваз, ютилась в маленьких баночках на подоконнике за шторой. Когда Кайса увлеклась этой икебаной? Жутковатое занятие, надо сказать.

— Кайса! — уже несколько раздражённо повторил Гордей. — Какого чёрта?

Она возникла на пороге, стояла, прислонившись к косяку и смотрела на него с милой насмешкой. Будто поддразнивала.

— Откуда тут этот сухостой?

— О, — наконец-то ответила Кайса. — Тебе понравилась сегодняшняя ночь?

Она облизнула губы розовым влажным языком, и у Гордея вдруг подпрыгнуло сердце.

— При чём тут сегодняшняя ночь? — быстро сказал он, чтобы не дать затянуть себя в сладострастный омут.

Потому что всё было ненормально, так не должно быть. Инстинкт самосохранения кричал: сухостой — неправильно, исчезновение фигурок — неправильно, прошедшая ночь…

Это восхитительно, но… неправильно.

— А при том, что всё этом мире связано, — неожиданно ответила Кайса.

Она отстранилась наконец-то от косяка, прошла к дивану и села, сложив ногу на ногу. Возникший словно из ниоткуда кот Тима мягко запрыгнул на подушку и устроился под рукой Кайсы.

— Что это за хрень? — Спросил Гордей. — Вот эта трава — что за хрень, я хочу знать. И куда делись фигурки. Я не собираюсь выслушивать философские сентенции, а интересуюсь: что за чертовщина в последнее время происходит в нашем доме?

Он вообще-то жаждал понять, что за чертовщина в последнее время вообще происходит в его жизни, но в данный момент готов был удовлетвориться хотя бы локальным объяснением.

Кайса пожала плечами, а кот, когда Гордей повысил голос, прекратил мурлыкать и угрожающе зашипел, уставив на него глубоко синий взгляд.

— Не стоит так волноваться, — примиряюще произнесла Кайса, поглаживая кота между ушами.

От её мягких касаний Тимина угроза сдулась, как будто Кайса нажимала на кнопочки, выпускающие из кота пар.

— Это всего лишь бессмертники. Цветы, победившие смерть. Символ нашей любви, которая преодолевает время. Вечная любовь и неиссякаемая жизнь — разве это плохо? Что тебе не нравится в вечной любви?

— В любви мне всё нравится, — буркнул Гордей.

Он чувствовал себя сейчас котом Тимой, затихающим под её словами. От звуков голоса Кайсы сходило на нет и его раздражение.