Онлайн книга «Явление прекрасной N»
|
Толян подумал, подбирая слова. — В общем, как в богеме говорят, вроде Серёня — голубой. У Серёни кукушка встряхнулась, он этого охранника там на месте закопал бы, только место неподходящее — бар рядом, менты на шум быстро бы приехали. А ещё быстрее — свои же, из охраны. Все знали, что хозяйка с большими людьми ручкуется, светится только самый отмороженный там будет. Если бы знали, что девка — дочь хозяйки… Сеструха мне подлянку кинула… — В общем, они поехали за машиной… — не вытерпел Гордей длинного предисловия про Серёню. — Ага, — кивнул Толян. — ясно, что в межгород собираются. Сумки в багажник грузили, кто-то из пацанов видел. Девчонка и всего двое охранников. Один покрепче мужик, но на наших пять человек — дохлый номер. А второй, тот, что Серёню опустил, совсем пацан, хлипкий. Наши и решили, можно телегу подрезать на крайний случай. За городом ночью шансов много. Серёню, правда, уговаривали сначала, но он ни в какую. «Замочу гада», — и всё. Ну, и поехали… Гордей обрадовался, что наконец-то перешли к основному. — Всё шло, как масло по картине. Они стопорнулись, чуть до большого моста не доехав, бычара в кусты резво так побежал. Видать, прихватило его Серёниными молитвами. В телеге только девчонка и парень тот остались. А, вспомнил… Кажись, Тимой звали. Наши подъехали: «Позвольте на выход». Девка и пацан бледные, вцепились в сидения, про какую-то песню несут, что из-под моста слышится. Но Серёня, покойничек, если с ним «куку» случается, такой упёртый становится. Вытащили, в общем. А в процессе успели Тиму этого по голове приложить, кропаль совсем, а тот брыкнулся в бессознанку. А пацаны мои прямо уже все разгорячились так, что дымятся. Молодые, что… Толян посмотрел на Гордея, словно ища в его глазах одобрения страстной молодости. Гордей не одобрил. — Подонки они, ребята твои, — от возмущения он уже не пытался расположить этого урода к себе. Драка — это одно, а впятером на шестнадцатилетнюю девочку… Холодная игла в сердце Гордея тоскливо заворочалась. Он не знал, всё это время не знал, что пришлось пережить Нире. Она так отчаянно хотела стать его, а Гордей и не подозревал, что в последний раз… Берёг её. Для себя берёг. А через три часа эти подонки… — Ну, как скажешь. — неожиданно согласился Толян. — Видимо, не только ты так думаешь. Потому что дальше… Туповато-настороженное выражение на его лице сменилось каким-то нереальным ужасом. — В общем, то, что пацаны рассказывали после… Они футболку и джинсы с неё уже сорвали, и разложили прямо в чистом поле… — Избавь меня от подробностей, — торопливо предупредил Гордей. Ему хотелось заткнуть уши или — ещё лучше — вбить Толяна в шершавое крыльцо кафе. Со всей силы. Размазать этот поганый рот по ступенькам. Уже второй раз за невыносимо длинный день Гордею хотелось кого-то вбить, растереть в кровавую кашу. Он постарался успокоиться. Если дать волю чувствам, так и не узнает, что произошло тогда. — Хорошо, — кивнул Толян. Посмотрел на Гордея с понимающей ухмылкой: — Это была твоя королева? Что ж ты… — Не твоё дело, — оборвал Гордей. — Дальше. Без физиологических подробностей. — А дальше… Дальше никто не понял, что случилось. Сначала какой-то стук из-под земли раздался. Как по стеклу. Это заметили те из моих, кто подальше от девки стоял, ещё более-менее тверёзые. Стук всё громче становился, как будто кто-то, замурованный, наружу пробивался. Земля трещинами пошла, а из трещин — вода сочится. Густая такая, даже не вода, а словно жижа. Как болотная, только пахнет хорошо. Не воняет, а… Одеколон такой есть, про него «древесная нотка» говорят. |