Онлайн книга «Явление прекрасной N»
|
— Нимфоманки, — на автомате подсказал Гордей. — Вот-вот… А потом мне кровь в голову ударила… Это… Она, Нира, откуда-то знала всё-всё, как мне нравится. И даже то, чего я никогда никому не говорил. Это… Микины глаза заволокло какой-то сладострастной пеленой, и Гордей с тоскливым ужасом осознал, что сейчас друг пустится в подробности. Он понимал: на похоронах часто обостряется либидо, острое желание почувствовать, что ты — живой, но к Микиным откровениям не собирался прикасаться даже, условно говоря, кончиком мизинца. — Уволь меня от подробностей, — сказал Гордей немного громче среднего гула по автобусу, и, кажется, все Риткины коллеги повернули к ним головы. Он снизил голос, зашептал другу почти в самое ухо: — Мика, но при чём тут Ритка? Даже если ты был настолько идиотом, что рассказал ей о… своих… ну… Неприятно. Зубы сводило о мысли, что Нира занималась этим с Микой. Ничего подобного не хотел знать. Иначе он… Прямо сейчас убьёт Мику. Схватит его и со всей силы шарахнет об автобусное окно. Так, чтобы мозги вылетели наружу вместе с осколками… Гордей ущипнул себя за локоть. Почему он вдруг так разъярился? — Не, ты что, — прошептал ничего не подозревающий Мика, который секунду назад избежал ужасной смерти. — С чего мне Ритке об этом рассказывать? Я и не видел её до прощания с Нирой. Несколько месяцев не видел… — И с чего тогда? Мик, знаешь что? Давай-ка поставим точку на этой истории? Вот помянем сегодня Ритку и всё. Будем жить так, словно не было никакого возвращения Ниры. Иначе… Гордей сам не знал, почему у него вдруг это вырвалось: — Иначе мы все умрём. Один за другим. Мика испуганно посмотрел на него. Гордей редко бросался такими словами. Слишком часто и близко ходил рядом со смертью. А потом Мика вдруг кивнул: — Да, ты прав. И я — следующий. Ведь она, Нира… — Хватит! — Гордей опять повысил голос, и весь салон замолчал, прислушиваясь к спору двух чужаков, не имеющих отношения к автобазе. Но ему стало всё равно. — Закрыли тему, — повторил он и демонстративно уставился в окно, отвернувшись от Мики. Но любоваться дорогой было поздно. Автобус уже свернул к городскому кладбищу. Сами похороны прошли быстро, речей произносили мало: Риткины коллеги не отличались многословием, а, может, сохранили запал до поминок, опасаясь, что сейчас всё выскажут, а за столом и говорить будет не о чем. Могильщики принялись деловито опускать гроб в уже апрельскую раскисшую землю. Какой-то плешивый старик с пропитым лицом и грязной одежде, которая висела на нём мешком, трясся в беззвучных рыданиях, страшно размазывая по щекам невидимые слёзы. Гордей внимательно присмотрелся к единственному человеку, столь бурно реагирующему на смерть Облака, и чуть не присвистнул. Толян Чугуев, брат Ритки, был старше их лет на шесть-семь, ему сейчас немного за сорок. Но этот древний старик, запущенный и грязный… Гордей толкнул под локоть Мику: — Скажи… Это… — Толян, — подтвердил Мика. — Он недавно в очередной раз откинулся. Ну, освободился. Гордей собирался подойти к старику, но тут опустили гроб, и все принялись старательно и со значением бросать землю на его крышку. Затем спешно погрузились в автобус и отправились в арендованное для поминок кафе. На поминки Гордей поехал теперь с тайным умыслом. |