Книга Прах херувимов, страница 80 – Евгения Райнеш

Тонкая стена шатра не спасает от зноя высокого солнца, по коврам разливается полуденный жар. Демир пьёт вино, точно воду, большими глотками утоляя жажду. Слышит, как снаружи всхрапывает горячий белый конь, подарок от соседнего князя. Любимец застоялся, просится на волю, но придётся ему ещё подождать.

Когда знаки будут сложены, зацепятся один за другой, образуя вязь немой молитвы, выйдет высший архонт к жертвенному алтарю, проверит: все ли символы на месте, крепко ли сцепились между собой, нет ли где ошибки или пропуска. Если Демир допустит хоть малейшую оплошность, боги неправильно прочитают приглашение. Кто захочет лишний раз злить древних? Уж точно — не он.

В Ущелье не пустят родных и близких жениха, невесты и их свидетелей. Никого не пустят, кроме жрецов, до той самой минуты, когда погаснет последний уголёк жертвенного костра. Конница архонта патрулирует все окрестности, а сильные воины из его личного окружения перекрыли единственный путь, тонкую ниточку горной тропы, ведущую в Ущелье.

Большое горе может быстро привлечь древних богов. Но навряд ли они смогут различить в спутавшихся воплях главное послание, которое высший архонт дымом от высушенного дерева и сгоревшей заживо плоти отправляет по ту сторону мира. Общение с богами не терпит человеческой суеты.

Он всегда должен помнить это. Знать, как говорить с древними. И, конечно, знал и помнил. Только Де-Мир-Дже был тогда человеком. Слабой плотью, подверженной соблазнам.

Тем летом яблок в садах созрело очень много. Огромные, как головки младенцев, небывало сладкие — до сахарной липкости. Пенились пьяным соком на губах, когда зубы прорывали нежную кожицу. И люди боялись трогать эти странные плоды.

Ему привезли несколько огромных корзин с яблоками. Даже не для удовольствия, а чтобы узнать, не сулит ли беды такой дикий яблоневый урожай. За сверхъестественным изобилием жди краха. Это люди, что жили на землях княжества Дже, усвоили очень хорошо. «Плоды с изнанки мира», — перешёптывались во всех домах — от самого роскошного, родственному архонту, до жалкой лачуги.

Дьявольские огромные яблоки переливались из-под тонкой кожуры тихим сиянием. Демир рассмеялся в ответ на застывший испуг в глазах своих суровых воинов, что сгибались под тяжестью корзин. Подошёл, взял тонкими княжескими пальцами огромный плод, показательно надкусил. Прорвавшийся сок брызнул с таким напором, что покрыл лица воинов, остался на них липкими потёками.

— Это всего лишь яблоки, — брезгливо бросил через плечо Демир Дже. — Скажите всем, чтобы не думали всякие глупости и скорее собирали урожай. Пока они не сгнили.

Просто это были яблоки или всё же знак? Он до сих пор так и не понял.

Через несколько дней после того, как ему доставили эти корзины, Демир Дже с отрядом лично поехал собирать назначенную свадьбу. Дар от его народа древним богам.

Тхаба. Дочь пастуха. С явным знаком на щиколотке, такой тонкой, что Демир мог бы переломить одной ладонью. Синий штрих, похожий очертаниями на птицу, кричал: «Жертва!», и ошибиться у архонта не оставалось ни единого шанса.

Он знал, что забирает у древних назначенное. Только уже не думал. Когда Тхаба смотрела снизу вверх огромными глазами с брызгами золота вокруг зрачка, Демир вообще ни о чём не думал. Не в состоянии был думать. Высший архонт не выдержал самого банального и от этого самого безнадёжного испытания. Страха за близкое существо.