Книга Прах херувимов, страница 83 – Евгения Райнеш

Виноват ли бы прозрачный день, с самого утра напоённый предгрозовой свежестью, вязкий дым от подгоревшего зерна или золото, то вспыхивающее, то гаснущее в глазах дочери пастуха, отмеченной на жертву древним богам? А может всё вместе, стечение этих сложившихся в единое целое обстоятельств, стало причиной того, что Демир Дже, царственный внук, вдруг услышал речь жертвы, изначально предназначенной на заклание. И более того — для него стало важным то, что она говорит.

Начало конца. Вот что случилось в тот день перед надвигающейся грозой.

Кровь, выталкивая иглу из вены, бурно хлынула в прозрачное нутро шприца. Яська отвернулась. Мало кому, если он нормальный человек, понравится смотреть, как из него выкачивают кровь.

Взгляд, старательно уходящий от неприятного зрелища, поблуждал немного по столу с медицинскими склянками и жуткими инструментами, понял, что хрен редьки не слаще, и вперился в лицо молоденькой лаборантки. Девушка была светленькая, белокожая, прядь волнистых русых волос непослушно выбивалась из-под медицинской шапочки. Очень симпатичная девушка.

«А глаза явно заплаканные», — тут же отметила Яська про себя.

— Вот и всё, — тихо сказала лаборантка, прижимая к месту прокола влажную ватку. — Чтобы не осталось синяка, помассируйте.

Она сделала несколько мелких движений пальцами, растирая кровоточащую ранку.

— Но мягко, не сильно давите.

Яська улыбнулась ей благодарно.

— Спасибо.

— Посидите немного, сразу не вставайте, — предупредила та бесцветно.

Голос казался выплаканным. Словно все силы девушки недавно истощились в рыданиях.

Она наклеила на пробирки с Яськиной кровью этикетки и поднялась, забирая штатив с колбами.

— Аделаида Романовна сказала, что у вас накануне обморок был, любое резкое движение, особенно после сдачи крови, может плохо отразиться…

Девушка не закончила фразу, просто развернулась и в каком-то отстранённом ступоре вышла из кабинета, прижимая штатив к белым лацканам халата. Яська растеряно завертела головой, соображая, сколько ей здесь сидеть. И вообще: нужно ли это делать.

— Ниночка сама не своя от горя, — вдруг донеслось до Яськи.

Оказывается, она осталась не одна в кабинете. Видимо, с перепугу не заметила лаборантку, сидевшую в прохладном углу. Туда не падали жаркие лучи солнца из окна, и, наверное, по этой же причине Яськин взгляд — тоже. Но внезапно обнаруженной медсестре явно хотелось с кем-нибудь поговорить. Немедленно. И теперь Яська оказалась в её полном распоряжении.

— У неё что-то случилось? — это и так понятно, но вежливость принуждала поддержать беседу.

— Ниночка долго парня не могла найти, — с удовольствием поведала ей лаборантка. — А этим летом срослось у неё. Парень симпатичный, очень приятный.

— Бросил? — с сочувствием догадалась Яська. — Козлом оказался?

— Эх, если бы… Помер он.

Тут Яське и в самом деле этот разговор стал интересен. Хотя слово «интересный» не очень подходило для её состояния. Лучше сказать: по позвоночнику прошёл тревожный холодок. И все — даже самые мелкие — волосы на теле встали дыбом.

— Когда? — это был лишний вопрос, и Яська тут поправилась:

— Как⁈

— Несколько дней назад, — ответила коллега несчастной Ниночки. — Камнем ему голову пробили.

— А он… Он, случайно, не массажистом подрабатывал на пляже? Его не Кареном звали?