Книга Прах херувимов, страница 84 – Евгения Райнеш

— Имя не скажу, но массажистом — точно, — кивнула лаборантка. — Эх, у них только конфетно-букетное закрутилось… В самом разгаре!

Яська, забыв и о болтливой лаборантке, и о недавнем обмороке, резко рванула с места. Ниночку, бредущую отстранённой от действительности сомнамбулой, она догнала в конце длинного обшарпанного коридора.

— Простите, — тронула Ниночку за накрахмаленное белое плечо. — Я соболезную… Не очень хорошо, но знала Карена, мы встречались как-то.

Худенькое плечо под её ладонью судорожно дёрнулось, и Яська разозлилась на себя. «Вот и правда, чего мне всегда больше всех надо? Зачем лезу, где не просят? Почему сначала делаю, а потом думаю?».

Девушка обернулась. Вопреки ожиданиям Яськи, её глаза вдруг зажглись тихим светом, нарёванная муть из них ушла. Ниночка, кажется, была благодарна Яське. Непонятно за что.

— Правда? — тихо спросила она. — А когда?

Яська прикусила язык. Не нужно вспоминать, что они встречались за несколько минут до его гибели.

— Как-то, — неопределённо сказала Яська и в подтверждение своих слов неловко махнула рукой куда-то в сторону. — Говорили о татуировках. Он вспоминал вас.

Карен и в самом деле упоминал знакомую лаборантку. И даже покраснел при этом.

— Да? — Ниночка уже совсем расцвела. На глазах. — Я думала, только мы вдвоём знаем. Ну надо же…. Говорил…

Она негромко засмеялась. Ещё придушенно, но всё-таки проявила хоть какие-то эмоции.

— Ага, — кивнула Яська.

Стало неловко. Она не представляла, о чём говорить дальше. Это случалось всегда: Яська поддавалась первому импульсу, резко что-то предпринимала, а потом не знала, как быть со всем предпринятым.

— Мы на улице познакомились, — сказала Ниночка, и Яська преисполнилась благодарности за прервавшуюся неловкую паузу. — Я тяжёлые пакеты несла, он помог. Банально, да?

— Нет, что вы, — с пылом опровергла Яська. — Сейчас мало кто поможет незнакомой девушке донести тяжёлые пакеты.

Ниночка кивнула:

— Угостила его кофе, потом вечерами стали встречаться на набережной. Он ласковый был и заботливый.

Она всхлипнула, опять изменившись в лице.

— У него же никого… кроме меня… Одну и вызывали на опознание. В телефоне только номера клиентов, я единственным близким ему человеком оказалась. Это было… ужасно.

Яська промолчала. Прикосновение к смерти и в самом деле ужасно, это она теперь знала. А уж близкого человека…

— Мне и вещи его отдали, — Ниночка вдруг засуетилась, крепче прижала к груди штатив с пробирками, неловко полезла одной рукой за халат, в карман, прятавшийся за накрахмаленным хлопком.

— Родители его похоронены где-то в Турции, он рассказывал. Карен не смог там, вернулся, плохо у него дела в Турции шли. И мать с отцом… Авария, кажется. Карен говорил, что они из древнего княжеского рода. Эмигрировали за границу, давно, правда. Какое-то кораблекрушение, все погибли, только его предок спасся. Вот!

Ниночка наконец-то достала из внутреннего кармана маленькую фигурку. Очень старую, со множеством сколов на странной бело-серой глине. В безделушке смутно угадывалась неведомая птица.

— Это фамильная ценность, — сказала Ниночка. — Как вы думаете, стоит попытаться найти кого-то из его семьи, чтобы вернуть? Вещи Карена мне отдали: тряпки, совсем немного наличных денег и вот это. Кажется, что важно, но не знаю — кому вернуть. Где искать его родственников?