Книга Последняя сказка Лизы, страница 41 – Евгения Райнеш

Глянув карту, я немного воспряла духом: дело обстояло не так страшно, как мне казалось, и метро обещалось в пешей доступности. До станции я, несомненно, дошла бы быстро, если бы не…

Как только я свернула на тихую аллею с уже голыми, жалкими деревьями, тут же поднялся ветер. Повалила острая снеговая крошка, первая в том году. Вьюга перемешала стороны света. Полуснег, полуград хлестал по лицу мелкими осколками. Я брела какое-то время, скрючившись под колючими льдинками и ветром, потеряв ориентиры. Спросить направление было не у кого.

Пустота аллеи казалась жутковатой, но вполне объяснимой. Какой ещё идиот, кроме меня, отправится на променад в такую погоду? Тем сильнее я обрадовалась, когда увидела согнувшуюся под ветром и градом фигуру, которая двигалась из тёмного пространства навстречу. По крайней мере, теперь можно было узнать, правильно ли я иду.

Мы остановились друг напротив друга. Очень живописная парочка, надо сказать. Я — в узких «лодочках» на высоких каблуках и вечернем платье с голыми плечами, которые судорожно прятала в шёлковую накидку. Он — в шортах, сандалиях на босу ногу и старом ватнике, из которого в продранных местах торчало клочьями содержимое.

Парень был лыс. Поэтому его частичная микроцефалия сразу бросалась в глаза. С чистым, как у ребёнка, взглядом, жизнерадостной улыбкой. Из уголка раскрытого рта стекала вязкая слюна.

Мгновение он с восторгом смотрел на меня, затем тягуче произнёс:

— Дай конфетку-у-у. Конфетку-у-у-у хочу-у-у.

Я вспомнила, что в сумочке и в самом деле есть конфеты, заныканные на всякий случай. Быстро достала, сколько нащупала ладонью, протянула идиоту.

— На, вот тебе конфетки.

Он с удивительной быстротой и ловкостью развернул единым махом сразу несколько бумажек и отправил горстью в рот. Я порадовалась тому, что он попросил всего лишь конфет, и они были в моей сумочке, и собралась идти дальше. И тогда вдруг городской сумасшедший схватил меня за руку и внятно, несмотря на набитый рот, произнёс:

— Подожди, я должен сказать.

Всё так же держа меня за руку, старательно прожевал и смачно проглотил выданные мной конфеты (между прочим, кажется, это были «Белочки» — шоколадные и с орешками) и довольно крякнул. Я стояла, боясь пошевелиться и напряжённо думая, что ждёт меня дальше.

— Ты хорошая, — успокоил меня идиот. — Велели передать, чтобы ты убегала. Скрывайся, где можешь.

— Почему? — зачем-то спросила я.

Кто-то уже говорил мне нечто подобное…

— Это не твоя война, — неожиданно разумно и весомо сказал парень.

Порывом ветра разорвало ночную тучу, и в прореху вывалился кусок месяца. Лицо идиота на мгновение осветилось лунным светом, и я увидела, что в глазах у парня блестит мысль, и смотрит он на меня с настороженной жалостью.

— Кто тебе сказал это?

— Она.

Идиот опять скользил по моему лицу рассеянным, блуждающим взглядом. И луна, показав на мгновение его истинную сущность, тут же скрылась за тучей.

— Дай конфетку-у-у. Конфетку-у-у хочу-у-у.

— А у тебя ничего не слипнется? Скажи, кто она, которая велела мне убегать, тогда дам тебе конфетку.

Пошарив в сумочке, я уверенно добавила:

— Две!

Идиот захихикал, словно я произнесла перед ним задорный скетч, полный гэгов и умопомрачительных приколов:

— Слипнется! Попа слипнется! Я знаю, я знаю, что слипнется! Попа!