Книга Последняя сказка Лизы, страница 42 – Евгения Райнеш

Подождав, пока у парня пройдёт этот порыв чистой детской радости, я похлопала по сумочке рукой и повторила:

— Скажи, кто она, и я дам тебе две конфетки.

— Она — горячо, больно, жжётся!

Парень весь сжался, забыв про «конфетки», когда вспомнил что-то. Мгновение постоял неподвижно, а затем… Его перекосило, он вцепился в меня второй рукой, повис неподъёмным грузом. Забился в припадке, поднимая плоское бледное лицо к тёмному небу, с которого, не переставая, сыпалась снежная крупа. Я еле удержалась на ногах, старательно отцепляя от себя его липкие грязные руки.

— Матушка, матушка, — бормотал он сам себе, — спаси и сохрани, заступница! Демонов изгони, гони, гони демонов, назад в ад гони. Спасайся, беги, матушка придёт, никого не оставит, всех чистым огнём польёт. Освободит нас, неприкаянных, меня освободит, огнём освободит. Тебе не надо, можешь попасть, пропасть можешь. Жду твой огонь, жду огонь, жги демонов!

Бешено дёргался глаз в нервном тике, из перекошенного рта тянулась коричневая конфетная капля.

— Конфетку-у-у, конфетку-у-у, — вдруг как-то совсем по-волчьи завыл он в сторону спрятавшейся луны, и я, малодушно сунув ему в трясущееся липкие ладони остатки «Белочек», кинулась прочь по аллее, на ходу прислушиваясь, не раздаются ли сзади звуки погони.

— А-а-и-и-к хочет конфетку-у-у-у, — только это неслось мне вслед. — Конфетку-у-у

Удивительное дело, но, то ли от ужаса, то ли от чего-то свыше, направляющего меня на верный путь, я выбежала из парка прямо к станции метро. Оглянувшись, поняла, что у моего страха глаза оказались невероятно велики: непроходимые дебри теперь виделись, как несколько чахлых безлистных кустиков, коротким рядом высаженных вдоль небольшой дорожки, ведущей от театра к станции.

* * *

Влад был уже дома. Во всех комнатах и даже ванной горел свет. Муж, сидя на корточках, рылся в корзине с грязным бельём.

— Милый, ты что-то потерял? — после пережитого ужаса в театральном парке мне вовсе не хотелось ссориться.

Я жаждала тепла, уюта и понимания. Ничего особенного, просто привычных вещей.

— Ты, тварь, где шлялась? — прорычало существо, которое внешне было очень похоже на Влада. — С кем кувыркалась?

Не отрывая от меня пронзительно синего взгляда, он медленно поднялся и так же напряжённо-плавно стал наступать, что-то сжимая в кулаке. Я непроизвольно шагнула назад, почему-то с ужасом увидев в его руке свои плавки. Те, что он только что вытащил из корзины.

Я опешила:

— Ты чего? Сам же бросил меня едва одетую практически на холодной осенней улице. А я не обиделась даже, отнеслась с пониманием к твоим срочным делам…

Муж выкинул вперёд руку с плавками, пытаясь ткнуть мне в лицо. Я едва успела увернуться.

— Посмотри на эти пятна! Кто их оставил? Не я — точно. Ты при мне их вообще не надевала!

Он надвигался на меня, развернув перед собой как флаг моё исподнее.

— Почему на них такие кокетливые бантики? — неожиданно спросил Влад.

— Я-а-а-э-э, — упёрлась в стенку.

— С кем ты встречалась в этом полуголом платье, а ужин не был готов! — завопил он. — А на прошлой неделе я ждал тебя целый час, пока ты перед кем-то красовалась в трусах с бантиками! Ему понравились эти бантики?

Он вплотную приблизил своё лицо, и я опять уловила терпкий запах портвейна. Теперь молчала, просто пытаясь вывернуться из кольца его рук.