Книга Последняя сказка Лизы, страница 52 – Евгения Райнеш

Утром девушки уехали, а во дворе ещё несколько дней сиротливо маячил закопчённый мангал с остатками прогоревших углей, как воспоминание о последнем безмятежном вечере в Аштараке. Казалось, он тщетно пытается сохранить головокружительные запахи, но они беспощадно уплывают, растворяются в наступившем новом дне. А ещё чуть позже Алекс куда-то его спрятал. Наверное, до лучших времён. Можно было снова погрузиться в свои страдания и размышления о тщете всего сущего.

* * *

Воды не было уже вторую неделю. Обитатели Аштарака всё чаще как бы случайно оказывались рядом с домом сломавшего ногу Яна, прогуливаясь, бросали полные безмолвной мольбы взгляды на двор, но потревожить болящего не решались.

Наши бочки, собиравшие дождевую воду, после приезда гостей быстро оскудели. Теперь приходилось ходить к далёкому роднику. Тащить полные вёдра с непривычки казалось просто невыносимо. Алекс вечером, после работы, привозил несколько больших канистр, но к обеду вода заканчивалась.

Я заглянула в пустой чайник и поскребла ногтями голову. От дождевой и родниковой воды волосы приобрели сияние и мягкость, но рано или поздно требовали мытья. Пришлось взять ведро и отправиться к роднику.

Горы меняли цвет. Кое-где семафорили зелёными пятнами, но золотой цвет теснил лето по всем фронтам, ещё немного — зальёт все рыжим, а затем и багровым. Уже сейчас лопается спелостью на осенних ветках хурма, а к январю, говорят, поспеют мандарины.

Я прошла к краю деревни, гадая, в какой же всё-таки стороне находится дом без хозяев. Мне хотелось посмотреть, что же там происходит сейчас, съеден ли суп, вернулись ли те, кто его сварил, но совершенно не понимала, куда я забрела накануне. Попыталась расспросить Тею о пустынном, но ухоженном домике, но она ничего не слышала о таком. Очевидно, покосившаяся изба за пределами деревни не входила в круг первоочередных интересов Теи и Алекса.

— Джора на твою голову!

Я вздрогнула от неожиданного крика.

А когда обернулась, то увидела Ануш. И эта самая Ануш тащила волоком по дороге огромный мешок. Чёрный и блестящий — ни что иное как мусоросборник. Ещё в таких мешках просто замечательно перетаскивать трупы, подумала я по привычке.

Но понятно: средь бела дня Ануш, несмотря на свою загадочность и непостижимость, не стала бы перетаскивать труп на глазах у всей деревни. Даже если ей невтерпёж. Так что труп я в себе подавила, но любопытство — как ни старалась — подавить не смогла.

— Что случилось? — крикнула я, поставив вёдра на землю.

И помахала рукой, чтобы привлечь внимание.

— Сын шайтана, Додик, — задыхаясь, пояснила Ануш, кивнув на мешок.

Я уставилась на чёрный мусоросборник. Неужели в нём сейчас и в самом деле — расчленённый Додик, сын шайтана?

— Он там? — робко попыталась уточнить я, не спуская глаз с мешка.

— Кто? — удивлённо вытаращилась на меня Ануш.

Она раскраснелась и даже местами побагровела, а огненные пряди волос, выбившиеся из неизменного перекрученного резинкой на макушке хвоста, приставали к влажному лицу. Ануш, отплёвывая очередную волосинку, повторила:

— Кто — там?

— Додик, — засмущалась я.

— Где?

— В мешке.

— В каком мешке Додик? — испуганно спросила Ануш.

— В… вашем? — предположила я.

— В мешке — грунт, — Ануш смотрела на меня с подозрением.