Книга Последняя сказка Лизы, страница 53 – Евгения Райнеш

Как на ненормальную. Хотя моя логика была безупречной. Это она сама говорила непонятно.

— Додик так торопился, что выкинул мешок на краю Аштарака. И умчался дальше на своём авто. Подозреваю, он спешил к очередной пассии. Додик у нас влюбчивый. А мне теперь этот клад тащить до дома. Как назло, деревня словно вымерла.

Я дотронулась все ещё с опаской до предполагаемых останков Додика. Под ладонью сквозь нагретую поверхность мешка действительно ощущалось что-то крупно сыпучее.

— Могу помочь…

Не то, чтобы мне очень хотелось тащить этот уже изрядно пыльный мешок через всю деревню, но раз уж отозвалась на призыв Ануш, что мне ещё оставалось?

Она явно обрадовалась, хотя тут же притворилась недовольной:

— Не надорвёшься? Ты выглядишь… э-э-э… хлипкой какой-то.

Я вздохнула и изобразила из себя бурлака. Отступать было уже некуда. Через пару минут мы с Ануш, несмотря на очевидные внешние различия, стали напоминать сестёр — с красными от натуги лицами и растрепавшимися волосами. Я теперь отплёвывала пряди, лезущие в рот, точно так же как она, и, казалось, ещё немного — и стану выдавать что-нибудь вроде «Лёкунту алам ляу ариф!». Так жалобно и одновременно грозно вскрикивала Ануш. Вместе же мы — очень слаженно, с чувством и по-русски — проклинали любвеобильного Додика.

После каждого подъёма наступает спад — в конкретном случае этот закон сработал во благо. Ануш облегчённо выдохнула, указывая рукой под горку, на которую мы наконец-то взобрались. Внизу маячила ограда дома, увитая пышным и одновременно ползучим растением. Теперь тащить стало легче не только физически, но и морально. Наконец мы кинули мешок прямо у ограды.

За калиткой длинная каменная лестница уходила вниз, к дому. По обе её стороны расположились огромные горшки с белыми и красными розами. Сладкий розовый запах окутал сразу же и не отпускал, пока я тащилась вслед за Ануш по ступенькам.

Она, охнув уже вполне умиротворённо, кивнула на лавочку у крытой просторной веранды.

— Проходи, я сейчас.

И заспешила в дом.

Я присела прямо на ступеньки, смакуя прекрасную неподвижность после усиленного физического труда.

В голубом небе плыли облака. Из сада, густо разросшегося сразу за чисто выметенной площадкой двора, перебивая аромат роз, пахло мёдом. Ещё в нём пронзительно пели птицы, перечёркивая тишину. То ли от блаженного отдыха, то ли от запаха мёда и роз, но приятно закружилась голова. Сквозь это странное опьянение просочился шорох, и я, глупо улыбаясь, посмотрела вниз.

В стороне от крыльца, там, где заканчивалась бетонная площадка двора и начинался нестриженный газон, едва заметно качалась трава. Хотя никакого ветра и в помине не было. Приглядевшись, я заметила два круглых чёрно-красных глаза, пытливо уставившихся прямо на меня.

— Ты кто? — спросила я у маленького зверя, затаившегося в зарослях травы.

В зелени мелькнула оранжевая в чёрных пятнах спинка, и меня накрыло дежавю. Сразу вспомнила: видела этот момент на двери Старого дома. Оранжевая ящерица в зарослях травы, картина Ханы.

— Постой, — негромко попросила я ускользающий хвост.

Но ящерки и след простыл.

— Ты разговариваешь сама с собой?

На пороге показалась Ануш с небольшим разносом, на котором стояли два высоких запотевших стакана, светившиеся прозрачным янтарём.