Книга Последняя сказка Лизы, страница 78 – Евгения Райнеш

А потом стало вообще не до неё, потому что после очередного удара вдруг раздался многоголосый вой. И это не шакалы с индивидуальным голосовым репертуаром кричали где-то далеко в горах. Вой — незнакомый, вразнобой, свора неведомых зверей хрипела простуженными глотками, подхватывая друг друга, когда часть стаи выдыхалась. И выли они очень близко. Буквально за стенами, взяв дом в полукольцо.

— Шаэль, — тихо позвала я, боясь привлечь внимание воющей своры.

Может, они ещё не почуяли моего присутствия? Надежды на это было мало, но вдруг…

Я не знала, здесь ли Шаэль сейчас. Он ушёл сразу, как доел торт, ничего, конечно, не объясняя, и вечером передо мной не появлялся.

На угловой полке за подставкой с крупами и солью обнаружилась небольшая стопка бумажных книг, из которой я выудила какой-то боевик, изданный ещё в прошлом веке, и, кажется, на самой заре постсоветского капитализма. Больше меня ничего не заинтересовало: остальные книги, изрядно потрёпанные, касались исключительно медицинской тематики. Впрочем, детективный боевик оказался неплох, и я погрузилась в него, чтобы отвлечься, до самой темноты. А потом зажгла свечу: при её свете с трудом, но всё ещё можно было читать.

Так что про Шаэля я вообще ничего не знала. Он мог быть в доме, а мог шляться где-то по своим делам.

Но он сразу возник на пороге, как только почти беззвучно позвала. Тень, озарённая вспышками молний, глухо мерцающих сквозь окно. Услышал мой шёпот, несмотря на вой, вплетающийся в раскаты грома.

— Что? — спросил Шаэль.

— Страшно, — призналась я.

Он подошёл к кровати и сел на край. Я, всё ещё вцепившись в одеяло до судорог в пальцах, прошептала:

— Там… Воют… Это шакалы?

Он покачал головой, и я скорее почувствовала это, чем увидела.

— Собаки.

Он тоже почему-то шептал, и от этого голос его казался более плавным. Как будто то, что мешало ему говорить, растворилось в всепоглощающем ливне за окном.

— Собаки?

— Они приходят сюда, — Шаэль кивнул. — На некоторых — оборванные цепи. Что-то гонит из деревни.

Это и хорошо, и плохо одновременно. Две новости в одной. Заряженной на два полюса: положительный и отрицательный. Если это и в самом деле пропавшие деревенские собаки (и Мухтар среди них), то хорошо, что они живы. Но почему они сбежали и так жутко воют за стенами дома Шаэля в грозу? Это был второй, отрицательный, заряд.

Мне показалось, что в окне блеснули злые глаза, горящие жёлтым огнём.

— Что гонит?

— Не знаю, — он ответил чуть громче. — Они не войдут сюда. Не бойся. Спи.

Шаэль поднялся, а я испугалась, что он сейчас уйдёт, оставив меня дрожать от страха. Я успела схватить его за руку:

— Не уходи…

— Тебе что-то нужно? Болит?

— Останься тут, — попросила я. — Со мной.

Шаэль удивился:

— Зачем?

— Неуютно одной. Холодно.

Меня вдруг и в самом деле начала бить дрожь. Как раз в тот момент, когда он освободил пальцы из моего захвата. Если бы не охватила паника, то можно было посмеяться над ситуацией, которая вдруг напомнила анекдот про ковбоя Джо и прекрасную Мэри. Тот самый, где Мэри, несмотря на одеяла, которыми он её укутывает в одинокой хижине, намекает: «Ковбой Джо, мне холодно», а он отворачивается к стенке и цедит сквозь зубы: «Не будь я ковбой Джо, если через месяц эта женщина не станет моей».