Книга Последняя сказка Лизы, страница 87 – Евгения Райнеш

Поэтому, тяжело вздохнув, я принялась карабкаться вверх по ступеням к выходу. Раздумывала: начало легенды Ануш совпадает с египетским мифом почти дословно. А вот потом…

Я собиралась выведать у Ануш, кто такой Шаэль и почему молодой парень живёт один в горах. Так и не спросила, но была уверена: она ответила на мой незаданный вопрос. Рассказала о Волке Аштарака. Если эта тайная секта жрецов Асии до сих пор существует, Шаэль точно — сын одной из «сестёр», собирающихся возродить древнюю богиню. Кулон, который он должен подарить своей «невесте». Собаки, стянувшиеся к странному дому, кажется, со всей округи. Его слова: «мама говорила, так положено: идти в Аштарак».

Всё в голове путалось от невероятного количества нитей, но я мужественно пыталась связать их в единое целое. А что, если здесь какая-то незаконная секта?

Но… В безмятежном, чистом Аштараке и чёрная община? Нет, не может быть…

Тея стояла у ограды, словно поджидая меня. Выражение у неё на лице было очень странное. Настолько, что сердце моё тут же ухнуло в живот и уже там противно заныло.

В тот вечер, когда появился Генрих, я, покинув «Букинист», отправилась искать Влада. И нашла — в ближайшем к дому кабаке. Он грузно навалился на стойку и что-то кричал бесстрастному, не обращающему на него внимания бармену.

Хотя в зале томно кружился полумрак, я с порога поняла, услышав гневный, залитый алкоголем голос: Влад — здесь. В небольшом баре, который даже в полутьме не выглядел элитным. Стойка, несколько столиков перед ней и бильярдные столы по углам. Два долговязых парня в косухах с шипами собирались играть, но замерли с киями на излёт. Вся обстановка вообще напоминала поставленный на паузу кадр из фильма.

Срывающийся голос Влада придавал объём этой застывшей картинке. Игроки даже забыли про своё пиво: кружки стояли на выступе стены рядом с бильярдом и были полны, а пена безнадёжно сдулась. Я их понимала: тот, кто услышит впервые многоголосую брань Влада, уже никогда её не забудет.

— Ты разве не должен долить рюмку вот до этого деления⁈ Думаешь, упырь, от того что не доливаешь, счастье тебе с богатством привалит?

Бармен лениво пересчитывал что-то на полках, уставленных бутылками. Или делал вид: даже издалека и со спины я чувствовала, как шевелятся его губы, вполне возможно, что бармен читал «Отче наш».

Я прошла мимо застывших бильярдистов, чувствуя, что вдруг оказалась единственной объёмной и живой фигурой в плоском мире кинематографа. Закрываясь, как от сильного ветра, от криков Влада, приблизилась к нему. Мягко тронула мужа за рукав.

— Влад, пожалуйста, пойдём домой.

Он вдруг резко замолчал. Черные, уже практически невменяемые глаза посмотрели на меня из-под обвисшей, словно влажной чёлки. Крылья носа трепетали, как будто демон, сидящий в нём, вдруг ослеп и нюхает воздух, чтобы понять происходящее.

— Ты кто? — спросил меня Влад.

Только что вперемешку кричали то капризная Берта, то отстаивающий свои смутные права Алик, но сейчас… Кто-то третий. Тот самый — с глазами, в которых чернота залила белки. Как его назвал Олег? Генрих?

Он не визжал истерично, и не настаивал на уважении.

Генрих был уверен в себе.

— У*вай, шлюха, я тебя не заказывал.

Наверное, вино, которое я выпила полчаса назад в «Букинисте», достигло выключателя реальности в моей голове. Вдруг стало совсем не страшно.